Капелька света

Копаясь в ночи в разных своих залежах и архивах, обнаружил сейчас и вот этот фрагментик... Я приведу его без начала и без конца, в жанре как бы "обрывка рукописи". Это ничего, ибо, ведь, и в реальной жизни, как мы знаем, непонятно, где что начинается, и непонятно, где что заканчивается... На большее мне пока расчитывать трудно, ибо я черезчур уж неусидчив и постоянно отвлекаюсь, а пропадать втуне ему, ИМХО, жалко -- и так годы пылится! Он совсем небольшой - надеюсь, не утомит читателя, а кому-то, может, сделается приятно... ))

Вот слушайте тогда. Как учила Аэлита в книге Алексея Толстого, "со спокойствием и вниманием"...


* * *

-- Много сестёр и подруг моих живут здесь. – услышал он вновь её голос, ставший, как прежде, лёгким и беспечальным. -- И я часто прихожу и навещаю их в этом саду... Так и мы подружились с тобой однажды, хотя первоначально и встретились далеко от этих мест.

-- Идём.

Она снова взяла его за руку и повела вверх по аллее, к дому с окнами, а войдя внутрь, усадила на тёплую каменную скамью, сама сев напротив. Аромат цветов окружал их и янтарный свет лился откуда-то с высокого сводчатого потолка. А дверей в том доме не существовало вовсе.

-- Кто ты? – тихо спросил он. – Ты словно хозяйка этого мира, но ты не живёшь здесь...

Она задумалась и не ответила, а он не дерзнул прерывать её молчание, постепенно уйдя своим внутренним взором в хрустальное пение ближнего водопада, воображая его солнечные радужные пузырьки и струи, весёлую душу этого беззаботного потока воды, освежающего и наполняющего собой всё вокруг: и сад, и лес , и поля, и даже воздух... "Где живёт ручеёк?" – подумал он. – "А где живёт солнечный свет, дарящий жизнь земле?"

Приятное беспамятство охватило его. Но мысли текли ровно и ясно, как никогда прежде. И ласков был ветер в окнах и янтарный свет на полу из цветов, и запахи щедрого благодатного лета.

Быть может, и каждый из нас такой ручеёк? – думал он. Большой или малый. Или лучик света... И мы течём через страны и жизни, исшедши однажды из недр Предвечного Солнца, питая своим теплом и влагой встречные берега и давая возможность цвести деревьям и петь птицам. Мы все – братья и сёстры, носители божественного пламени, связанные с Творцом неразрывной нитью своего прошлого – а всюду ли есть это прошлое? -- слова Его песни, ноты Его мелодии. Мы – Его ангелы, посланники во тьму внешнего хаоса, дабы этот хаос мог однажды претвориться великолепным садом!

И кто она тогда? Она – сестра мне. Такой же луч света, только, ярче и шире, и ближе к солнцу, чем я, только и всего! Но мы – дети одного Отца и одной Матери, сотрудники и соработники, возлюбленные и певцы одного великого хора, музыканты, увлечённые таинством одной и той же мелодии... Едино Слово, воззвавшее нас обоих к жизни, лишь разные имена даны нам от истока судеб, но дороги наши связаны, ибо мы знали друг друга ещё тогда, когда не было никаких дорог, и то, что ты помнишь обо мне и всю жизнь ищешь меня – это частица моей души говорит в тебе: также и я никогда не забывала тебя и ждала всем сердцем твоего возвращения, ибо и во мне теплится и не увядает лучик твоего света! Счастье моё – знать тебя, странник, и печаль моя – разлучаться с тобой!..

Он только что внезапно осознал – это его дева-спутница говорила с ним теперь его же мыслями, а на лице её светились и радость и сострадание...

"Ты знал меня ещё от тех начал, когда тчетно искал постичь таинства творения, и вы строили и рождали мир, что позже пал жертвой подмен и ошибок. В исступлении горя своего взывал ты тогда к чёрному колоколу неба и молил о помощи и научении, пытаясь скрепить воедино рассыпающиеся кусочки. Ты был в те дни иным и ходил путями сомнений. Была иной и я: не ведающей ещё вполне того, что совершаю, и не наделённая ничем особенным и значительным -- ни силами, ни дарами... Но не могла я пройти мимо твоего отчаяния и явилась тебе тогда в самый первый раз. И видела я, что ты мне рад, хотя многие сподвижники твои посчитали бы меня за страшный морок и бежали бы прочь от моего присутствия. Так бывало, поверь...

Но ты не бежал, а казался живущим надеждами. И я тогда, не имея в себе ничего большего, подарила тебе то единственное, что могла -- мою золотую капельку, которой ты не устрашился и не побрезговал, но принял в своё сердце... С той поры, странник, мы связаны с тобой узами и я, выше счастья своего рождения, благодарна тебе, что даже во тьме ты не расстался с моим подарком, ведь он – плоть от плоти моей и частица сердца моего! Как могла бы я забыть тебя где-нибудь на твоих дорогах!"

Он был тронут её словами. Они совершали в нём могущественное превращение и открывали неведомые прежде страницы его пред-бытия, далёкие дали истоков судьбы: как стоял он когда-то в одном лишь шаге от того, чтобы сделаться демоном, и как неизменно что-то неясное в самом существе его всякий раз восставало против полного отступничества – быть может, вот эта самая золотая капелька солнечной девы-спасительницы!

"Господи!" -- помыслил он, -- "Как удивительны пути наши! Сколько всего я не знал о себе, будучи человеком!.. Вот что, вероятно, берегло меня и в этой последней жизни и от сарматского меча и от турецкой сабли! Вот, что привело, наконец, и сюда – в мой мир!"

* * *


Вот такой небольшой фрагментик, вырванный из жизни некоего человека. Кончилось у него всё затем, будто бы, хорошо, но... как говорится, "счастливых концов не бывает, потому что ничто не кончается!" Так что, мало ли?

.

Вот и мне вспомнился фрагмент одной большой книги, которую я не осилила написать.

И солнечная дева, явившаяся героине не написанной книги уж больно похожа на твою - появляется то здесь, то там, неуловимая, прекрасная, благородная.

Вот, что помню...

Закатное солнце озарило озерый простор, берег; небо играет огнями, отражаясь в зеркальной глади воды. Высокий дом на холме, терраса, увитая плетистыми розами и клематисами, утопает в зелени, благоухая ароматами цветов. Пышный сад, ликующий,яркий уступами спускается вниз, к озеру. Деревянная пристань, мостки, уходящие далеко в озеро, туда, где уже глубоко и величавы гребни теплых волн.
Возле дома играют дети, верный пес лежит подле меня, и ясно-голубыми глазами смотрит куда-то вдаль, сквозь пространство, и то, что видит он, не вижу я.
И вдруг, как тонкий солнечный луч, является она - златовласая, легкая, в струящейся лазурной одежде, садится на теплые доски мостка над волнами, прекрасная, светлая, мудрая. Озерные волны касаются ее тонких, изящных ног, воздух напитан ароматами трав и цветов, а легкий ветерок шелестит себе тростником. Закат облачил в золото все вокруг, и волны и белый высокий дом, и сочную зелень в саду.
Нет, не сон, не обман - Прекрасная сидит передо мной, похожая на меня, но легче, светлее, мудрей. Лишь взгляд лучистых, ясных глаз, как бездонное небо над головой - ты ждала меня давно? - Да, отвечаю. Ждала...

Сообщение отредактировал Daria - 3.3.2011, 0:24

Павел, прочла еще в офисе, но не смогла сразу ответить -- у меня на работе опять творится какой-то кошмар. Вообще, я поняла, что это про того же странника вечности. И вспоминая твои рассказы о себе, я подумала, что, может быть, здесь есть что-то метабиографическое. Именно эта память -- или отголосок памяти -- и наполняет слова особым смыслом.

В любом случае, это наши "внутренние островки", помогающие выстоять и остаться самими собой среди всех наших душевных бурь.

Даша, я думаю, твой внутренний опыт больше похож на мой А ты хотела написать книгу? Может, попробуешь сделать хотя бы несколько коротких набросков?..

Да, много лет назад, даже наброски были. Но потерялось все... А вот Павел написал - и вспомнилось. Сюжет в той "книге" был далек от совершенства, а вот фрагменты интересные, особенные какие-то имелись, и запомнились.
Образ девы - странницы, путеводной звезды, в каких-то вариациях - старшей сестры, или подруги родом из иных миров, где прежде обитала героиня, и сходящей к ней сюда, на грешную землю, поддержать в испытаниях. В каких-то - она воплощение тайны, благое существо, "непостижимое уму", даже странница с далеких звезд, в иных - Элиза (то самое мое "второе" имя), пра-пра, жившая некогда в прекрасном родовом имении, а ныне нисходящая к героине из миров высоких, благодатных, дабы направлять ее. Но все эти замыслы представляли собой хаотический набор сюжетов, персонажей, так и не воплотились, не хватало меня более чем на десяток страничек...
Был еще там синий камень, живой, мыслящий - очень зацепил меня по этому поводу мультик про Лапуту, уж больно похож "летучий" камень на тот, что грезился в ранней юности.

Сообщение отредактировал Daria - 3.3.2011, 0:35

Даша, я не ошиблась, говоря, что у нас схожий внутренний опыт! Ведь то же самое и у меня - путеводная звезда, старшая и намного более мудрая сестра... Та, кого я с детства страстно пыталась найти или вспомнить - и чье условное имя прочла много лет спустя на страницах "Розы Мира"...

А всё-таки, если будет время и настроение -- попробуй что-нибудь записать!..

Спасибо, девочки! Я тогда наберусь смелости и ещё один фрагментик сюда же выложу. Хронологически он должен был бы предшествовать первому, но поскольку у нас произведение, как таковое, отсутствует, то читать в принципе можно начинать с любой страницы...


* * *

Они бежали долго, не испытывая ни усталости, ни желания перевести дух, и остановились только в каком-то лесу в предгорьях, где росли странные деревья с перламутровой, яркой-коричневой корой, чьи листья почему-то не создавали тени. Моря уже давно не было видно, но шум прибоя по прежнему звучал в ушах, словно оно находилось рядом. Расстояния в этих краях, похоже, вообще являлись весьма относительным понятием, ибо всякий мог в принципе услышать всё, что угодно, независимо от своего местоположения, изъявив лишь желание слушать.

Восторг переполнял его и словно и не было за плечами прошлого. Он всегда был здесь и жил этой жизнью! И девушка эта – желанная его подруга – казалась теперь ему такой близкой и естественной в окружении всех деревьев и трав, будто солнечная дриада -- фея леса, призывающая к жизни каждый росток и каждый хрупкий побег молодой ветви. И причёска её теперь стала другой: светлые косички вокруг лба и толстый заплетёный хвост позади; и платье словно сделалось короче и приобрело зеленоватые и жёлто-коричневые тона подстать преобладающей палитре лесного пейзажа.

-- Радостно мне быть рядом с тобой! – с сердцем воскликнул он. -- Но как удивителен этот мир вокруг нас, и, чем больше я смотрю, тем более знакомым он мне кажется! Словно дом детства!

Она вновь звонко рассмеялась.

-- А это и есть твой дом!

-- Да! Ты прожил здесь много лет и был счастлив... Гляди: даже цветы ещё помнят тебя и тянутся навстречу! И ветры! И воды!..

Она кивнула в сторону небольшого кустика посреди поляны, чьи яркие фиолетовые лепестки, казалось, и в самом деле льнули к его рукам, а стебли то грациозно наклонялись в жесте изящного почтения, то, шелестя, вновь гордо вытягивались вверх, приветствуя пришельца. Он подошёл ближе и в порыве чувств опустился перед кустиком на колени, позволив стеблям и листьям тотчас обвить его лицо и голову в своём благоухающем цветочном объятии. Они словно шептали друг другу что-то неведомое и ныне чудесным образом воскрешённое из забвения, что когда-то принадлежало лишь им двоим -- ведь, существуют же какие-то особые тайны у цветов и людей?

Потом его приветствовали деревья и даже трава, казалось, звала его назад, стремясь удержать каждый шаг его ног... Так длилось долго, если аттрибуты длительности или краткости вообще применимы в полной мере к тому миру, где он очутился, и его дивная подруга всё время молча следовала за ним, пока они не достигли противоположной опушки леса, с которой открывался широкий вид на высокую снеговую цепь впереди. Крутые склоны взмывали в поднебесье и тут только он обратил внимание на солнце, которое сияло с невообразимой яркостью на вершинах, однако же, не причиняя боли взгляду. Свет не был сконцентрирован в одной точке, а напротив разливался широкой полосой по всей протяжённости снегового хребта. На мгновение это обстоятельство несколько озадачило его и лишь много позже удалось ему осознать, что в действительности видимое им сияние исходило отнюдь не от солнца, как такового, а от самих вечных льдов вершин, ибо воистину, как сказал безымянный буддийский поэт: «Что же есть лёд небесный, как не застывший свет?»

-- Эта горная страна называется Аэрмис, -- нарушила молчание его спутница. – Или «Мир золотого огня». «Аэ» -- золото и «эро» -- огонь. Отсюда и слово...

Она обернулась, словно желая удостовериться в его реакции, и он вновь поразился красоте её лика.... Платье теперь пылало в огненно жёлтом с редкими зеленоватыми переливами пламени высокого небесного зарева.

-- Здесь мы и встречались с тобой, милый мой друг. Только там дальше, в цветочном саду за хребтом...

-- Я покажу тебе!

Она взяла его за руку и внезапно твердь земли словно отдалилась от них, уходя куда-то далеко вниз и назад. Ему не было страшно. Он уже испытал чудо полёта много раз прежде во время своих странствий по дорогам людского мира и не опасался падения. Но это был даже не полёт в прямом смысле слова – он не ощущал ветра, будто и сам воздух передвигался вместе с ними – да и чувство опоры для ног никуда не пропадало: скорее казалось, что сама плоть земли решила вдруг нежданно-негаданно отозваться на пожелание его спутницы и повернуться к ним нужной точкой своей поверхности, дабы они могли побывать в новом месте!

Сияли горы! Но по какой-то неведомой причине, световое излучение вершин, когда те проплывали под ними, казалось ему уже не солнечным, а ярко-фиолетовым, будто он глядел в вогнутую поверхность преломляющего зеркала. Однако, он не искал объяснений – чувства говорили ему сейчас больше, чем мог бы поведать даже самый искушённый в таинствах науки рассудок. Изумрудная зелень необычайно густой цветовой интенсивности, какую он не встречал нигде на земле, приближалась ему навстречу. Вскоре он смог различить ухоженные дорожки и ручейки внизу, а также целые огромные поля разнообразных диковинных цветов такой изумительной зрительной красоты, которая не находила никаких параллелей в известных ему языках людей. Вспыхивали в уме слова, не имеющие смысла: эйэлиас, айэви, невиас, лиайна... Они проходили нескончаемой чередой сквозь сознание, но не забывались. Что это? Имена кого-то из обитателей этой счастливой страны? Географические названия? Породы деревьев или цветов? Он улыбался происходящему, не пытаясь более зацепиться разумом ни за какие признаки или предпосылки, способные в дальнейшем дать ему разгадку всего неизвестного.

Прошло ещё несколько незабывамых минут в высоте и затем земля, вновь мягко и аккуратно придвинулась к ним, подставляя благодатную опору под стопы их ног, и тогда они очутились на небольшом каменном возвышении в изголовьи широкой аллеи, ведущей к полукруглому фасаду какой-то постройки. Стены её были выкрашены в голубые и зелёные тона и он видел большие, в рост человека окна, по всей видимости не забранные ни стеклом, ни решётками, ни ставнями. Вились цветы вокруг них и пробегал, шелестя листьями лёгкий летний ветерок. Где-то поодаль слышался то ли плеск фонтана, то ли небольшого водопада на быстром ручье и присутствовали в воздухе ещё какие-то иные звуки, которые он мог бы уподобить жужжанию пчёл или цикад, хотя никаких насекомых ему не удалось пока встретить.

-- Вот здесь, -- негромко произнесла его дева-спутница, указывая рукой в сторону постройки, -- здесь в этом саду и встречались мы. Помнишь?

Помнил ли он? Весь мир этот казался ему живым воплощением его прежней мечты о рае. Его душа жила и дышала им, как чудотворным питательным эфиром, без которого обычный воздух уже не насыщает алчущего. И эта дева, «рождающаяся во свете»... Память коротка. Бег с ней вдвоём вдоль морского прибоя, восторженное гуляние по лесу, только что пережитое вдвоём чудо беспрепятственного движения по небосводу, и та дружеская непринуждённость общения, которую он теперь неизменно чувствовал в её присутствии, расположили его к неожиданно дерзновенной мысли: не одна ли она из тех небесных подруг, что сопровождают в посмертии праведников, как тому учила его новая, недавно принятая религия?


* * *

Ну вот, теперь уже точно конецЪ!
Помещу даже по этому поводу небольшую, ни к селу, ни к городу, картинку

Она по цвету соответствует...
.

В этом отрывке капелька света превращается в светлый ручей, сливающийся с солнечным океаном волшебного мира...

Наверное это и есть заветы грядущей религии света, которая душа произносит сама и следует им сама, увлекая и других их чистотой и истиною красоты.

Сообщение отредактировал Марат - 3.3.2011, 12:33