Ещё раз об экспертизе и экспертахКоль скоро выходит, что сделанный впопыхах и кое-как текст некоего общественного деятеля Евгения Прошечкина, громко именуемый «Экспертным заключением», с воодушевлением рассматривается и, уверен, будет рассматриваться и дальше многими дискутантами в качестве решающего, достаточного и окончательного аргумента в пользу закрепления за ОРГом статуса фашистского ресурса (с чем, конечно же, согласиться не могу), полагаю необходимым вернуться к вопросу: «а что же такое, собственно, экспертиза и экспертное заключение?» и постараться ответить на него по возможности полно.
Мною,
Дарьей и
Vla делались попытки коротко указать участникам спора на несерьёзность, антинаучность и «неэкспертность» данного документа, в надежде на то, что все сразу обратят на такой весьма существенный и деликатный момент своё внимание и поостерегутся делать далеко идущие выводы на основе этого весьма сомнительного текста.
Как оказалось, я был очень наивен. Сторонников легитимности «заключения» не остановило даже то обстоятельство, что какая-либо сколь-нибудь серьёзная ссылка на подобный документ в разговоре с не менее серьёзным собеседником не может пройти бесследно для реноме сославшегося на него. (Кстати, даже по формальным бюрократическим признакам, которые нахожу весьма разумными, текст г-на Прошечкина не обладает статусом сколь-нибудь официального документа, даже если принять во внимание, что исходит он от негосударственной организации, но одновременно помнить о том, что заключению эксперта – не миновать хоть самой малой официальности в силу своего юридического статуса и прямого назначения). Признавая очевидную нелепость, сомнительность и низкую доказательственную ценность данного текста, сторонники разыгрывания его в качестве козырной карты в порядком всех утомивших баталиях вокруг ОРГа вынуждены были сделать хорошую мину при плохой игре – отметя в сторону все сомнения и неувязки, они оставили лишь довольно красивый и убедительный для неискушённых софизм: «заключение существует, значит оно есть!»
Итак, попробуем разобраться в вопросе.Экспертиза как процесс и заключение эксперта (экспертов) как логически вытекающий и документально оформленный результат этого процесса, не способны существовать сами по себе. Таково уж их предназначение, которое станет понятно чуть дальше. Именно поэтому философский термин «вещь в себе», аллюзии с которым могут возникнуть при чтении аргументов сторонников «заключения», ни в коей мере не применим к ситуации и рассматриваемому документу.
Из этих же соображений невозможно согласиться со следующим оправдательным подходом к документу (напомню, что данный аргумент был приведён в ответ на претензии к качеству и форме документа):
Цитата(Татьяна П. @ 22.10.2010, 14:16)

Так физик может набросать "на коленке" схемку какого-то сложного узла многоузлового прибора другому физику, и это не будет строгим
чертежом. И никто не обязан исполнять прибор именно так.
"Спецы нашли дефект в схеме".
Умилительно-некомпетентный и наивный аргумент
Татьяны можно было бы так и оставить без внимания, если бы он не был характерным для сторонников легитимности документа и если бы он не касался столь серьёзного вопроса, как обвинение в фашизме.
В чём же изъян данного аргумента? Он кроется в том, что
Татьяной П. (уверен, что исключительно по незнанию) путаются такие схожие на первый взгляд, но различные по внутренней сути понятия, как «специалист» и «заключение специалиста» – с одной стороны, и «эксперт» и «заключение эксперта» – с другой. Хотя даже при этом разграничении действия физика с большой натяжкой можно назвать действиями специалиста, поскольку в конкретной ситуации термин «специалист» может рассматриваться исключительно как статусный, а не в общеупотребительном значении.
Не вдаваясь в дальнейший анализ приведённого
Татьяной П. аргумента, скажем лишь об основном отличии эксперта от специалиста: статус эксперта всегда априори выше статуса специалиста, что обусловлено более сложной системой взаимоотношений в сфере экспертной деятельности. Не случайно поэтому эксперт несёт уголовную, административную и иную правовую ответственность за обоснованность, достоверность и объективность данного им заключения.
Почему так? Здесь мы и подошли к важному, возможно, ключевому вопросу, ответ на который многое прояснит. Экспертные заключения не пишутся просто так «на коленке». Экспертные заключения пишутся потому, что кем-то была назначена (заказана) экспертиза.
Закономерный вопрос: кому может быть поручено проведение экспертизы? Каковы критерии определения правомочности эксперта?
Думаю, что для полноты освещения данного вопроса в первую очередь нам следует обратить внимание на такой аргумент:
Цитата(Татьяна П. @ 22.10.2010, 14:16)

Что касается "качества экспертизы" - суть как раз в том, что "экспертиза" как раз вследствие этой кулуарности, была неофициальной.Но - легитимной.
… и незамедлительно дать на него ответ.
Вполне серьёзно из уст совсем не глупого и обладающего острым умом человека прозвучала очередная нелепость, о которой необходимо сказать несколько слов, поскольку затрагивает она такой важный момент, как качество экспертизы.
Мне сложно судить, какой смысл вкладывался
Татьяной в понятие «неофициальная» применительно к данной экспертизе. Если речь велась о том, что экспертиза не обязательно может проводиться в государственном учреждении и государственными экспертами, то подобное утверждение не вызывает у меня никаких возражений. Более того, я с ним категорически согласен. Если же речь идёт о неофициальном статусе самой экспертизы, то это, выражаясь языком
Ярослава – враньё (я скажу – лукавство) либо невежество в вопросе. Любая экспертиза заказывается с целью доказать что-либо. Далёкой или ближней целью любой экспертизы является формирование определённых правовых последствий для заинтересованных сторон. Любая экспертиза – это действие в правовом поле, направленное на формирование доказательственной базы для наступления желаемых для заказчика правовых последствий, даже если она назначена вне рамок «официального» дела.
По этой же причине следует отвергнуть тезис о «кулуарности» экспертизы. Ибо кулуарность всегда остаётся кулуарностью. То же, что было вынесено из кулуаров на всеобщее обозрение, с первой же минуты перестаёт быть явлением кулуарным, поскольку становится вовлечённым в определённую группу открытых публичных отношений с целью:
1) повлиять на них, оказав желаемое для обнародовавшего воздействие на общественное мнение (как минимум) или
2) достичь желаемых правовых последствий (как максимум).
В определённом числе случаев первое и второе совпадает.
Что касается утверждения
Татьяны о том, что экспертиза в силу кулуарности была неофициальной, «но легитимной», то, как указывал некогда
Яков в своей подписи, мне этого «ниасилить» в силу того, что осилить такое утверждение просто невозможно ибо оно изначально ложно, поскольку одно в нём никак не вытекает из второго. (Вопрос о легитимности готов обсуждать отдельно при условии, что собеседник будет понимать правовое значение слова «легитимность» и иметь хоть самое поверхностное представление о том, из чего это понятие складывается.)
Как видно, мы со сторонниками легитимности рассматриваемого «заключения» пришли к единому мнению в том, что экспертиза не обязательно может и должна проводиться в государственных экспертных учреждениях и государственными же экспертами. Из этого логически возникает вопрос: каковы же критерии определения правомочности эксперта (экспертов)?
Критерии довольно просты. В случае намерения осуществлять экспертную деятельность на постоянной основе гражданин либо организация проходят необходимую процедуру регистрации, которая включает в себя лицензирование данного вида деятельности. Завершение процедуры регистрации и выдача лицензии снимает все вопросы по поводу компетентности эксперта (экспертной организации). Однако на практике нередко возникают случаи (и рассматриваемый случай из таковых), когда область практических и теоретических познаний, в которых требуется получение экспертной оценки чего-либо, настолько узка и специфична, что лиц и организаций, профессионально занимающихся экспертной деятельностью в данной области, просто не существует. В этом случае заказчики экспертизы (в том числе и государственные органы) обращаются к компетентному в данной области лицу или группе компетентных лиц, но никогда к какой-либо организации (!!!) Организация, не получившая официального допуска к какому-либо виду экспертнойдеятельности, никогда не имела и не имеет права выдавать какие-либо экспертные заключения. Любое из таких заключений априори ничтожно.
В данном случае российское (и не только) законодательство исходит из того, что:
1) поручение производства экспертизы возможно только экспертной организации либо конкретному лицу (группе лиц), компетенция и квалификация которых были проверены и подтверждены в индивидуальном порядке перед поручением производства экспертизы (путь даже группа из 3-х, например, экспертов, и будет составлять 100% штата некоей организации);
2) эксперт несёт персональную ответственность за выдаваемое им заключение;
3) лицо, предлагающее себя либо предполагаемое в качестве эксперта, обязано (!) подтвердить свою компетентность в вопросе, общие сведения о компетентности каждого эксперта обязательно заносятся в экспертное заключение, а необходимые подтверждающие компетентность экспертов материалы хранятся отдельно.
Немаловажным моментом является то, что настоящая (не мнимая) экспертная деятельность, даже в случае разового поручения производства экспертизы, всегда (!) оплачивается. И это происходит не потому, что эксперт хапуга, а потому, что в веками сложившейся в мировой практике, традиции и культуре экспертной деятельности принято, что заказчик уважает компетентность и труд эксперта и оплачивает его, а эксперт, уважая и оберегая свой высокий профессиональный статус, принимает достойное денежное вознаграждение за оказанные им услуги. Всегда и везде эксперт был уважаемой категорией и дорожил этим уважением.
По этой причине выдача неких бесплатных экспертных заключений (как в рассматриваемом случае) есть дешёвый спектакль с участием человека, который не дорожит своим экспертным именем потому, что нечем дорожить.
По этой же причине не может быть принято довод о том, что Е.Прошечкин написал торопливое и поверхностное заключение, не считая необходимым тратить много своего драгоценного времени на какой-то там ОРГ. Настоящий эксперт всегда дорожит своей репутацией и никогда не опустится до халтуры и небрежности в документе, обязанном своим появлением исключительно высокой компетентности и высокой же репутации эксперта. К лицам с невысокой репутацией просто не обращаются либо обращаются с заведомо неблагими намерениями (устроить дельце).
В этой связи для меня, исходя из изученного мной текста «заключения», совершенно очевидно, что небрежность и поверхностность текста г-на Прошечкина обусловлена не его чрезмерной занятостью, а тем, что он не умеет писать экспертные заключения и имеет о них весьма смутное представление. Не владеет ни методикой, ни языком, ни знаниями о структуре документа, ни остальными необходимыми для эксперта познаниями. Попросту говоря, господин Прошечкин некомпетентен как эксперт. Несмотря на подозрение в коллегиальном авторстве документа в данном случае имею в виду конкретно г-на Прошечкина, поскольку участниками дискуссии (кажется,
Д.Ахтырским на ВоЗе) уже высказывалось ранее мнение о том, что авторство текста, скорее всего, принадлежит одному лицу. Данное мнение полностью разделяется автором этих строк.
Весьма интересным в связи с анализом «заключения» представляется и следующий момент, о котором, уверен, господин эксперт Прошечкин или группа экспертов, в состав которой он входил (нам это доподлинно так и не известно, что само по себе уже нонсенс применительно к понятию «экспертиза»), не имели представления. Так вот, предмет экспертного исследования настолько сложен и неоднороден, что само по себе это исследование возможно было только в рамках комплексной и комиссионной экспертизы. Если выразиться более понятно, то производство такой экспертизы возможно только в составе группы экспертов, каждый из которых компетентен в определённой профессиональной области: лингвистика, социология, психология, история современных политических течений и экстремизма, философия и даже религиоведение и т.д. Только в этом случае возможно было авторитетно ответить на поставленные перед экспертами вопросы. Каков был профессиональный состав «экспертов» нам так доподлинно и не известно. В дальнейшем это не будет иметь никакого значения, так экспертиза с анонимным составом экспертов и завесой тайны по поводу их квалификации и компетентности рассматривается автором этих строк и не только в категории «художественная литература» - при условии, если написано толково, или в категории «художественная самодеятельность» - если написано из рук вон плохо.
Поскольку даже сами сторонники «заключения» признают, что написано из рук вон, то смело и без возражений относим текст данного документа к категории «художественная самодеятельность».
Ещё один вопрос, на который хотелось бы обратить внимание читающей аудитории. (Полагаю, что, несмотря на то, что вопрос освещён в российском законодательстве, его всё же следует рассматривать не с правовой точки зрения, а сточки зрения общей культуры поведения.) В цивилистике (сфере гражданско-правовых отношений) всего цивилизованного мира при наличии спора, подлежащего разрешению, в целях предотвращения возможности наступления дальнейших конфликтов по поводу заключения экспертизы и других возможных недоразумений, связанных с нею, принята практика выбора экспертов по обоюдному согласию спорящих сторон с тем, чтобы в дальнейшем не возникало вопросов о доверии к экспертам. Полагаю, это было бы уместным и в рассматриваемой ситуации. Но… Но только при условии, что заказчики экспертизы, действительно пытаются что-то доказать противной стороне. Поскольку попытки поиска компромисса в вопросе доверия экспертам сделано не было, можно сделать предположение и сформулировать вывод о том, что заказ подобной «экспертизы» направлен не для разрешения конфликта, а для формирования негативного общественного мнения в отношении противной стороны. Т.е. ещё до начала «процесса» противоположная сторона оказывается в положении заведомо проигравшей, поскольку не имела ни малейшего представления об экспертах, в отличие от заказчика, который не только хорошо был осведомлён о них и стиле их работы, но и, нетрудно догадаться, заведомо знал результат.
Нельзя не обойти стороной вопрос вины и виновности определённой группы лиц, в отношении которых направлен «заказ». Оставив в стороне вопросы экспертных исследований в административных правоотношениях, которые исходят из презумпции добросовестности сторон, а так же вопросы экспертной оценки чего-либо в гражданско-правовых сделках, научных исследованиях и т.д., обратимся к конкретной ситуации.
Не разделяя мнение о том, что заказ данного документа продиктован мотивом стукачества (по крайней мере не только им), автор этих строк тем не менее, убеждён в преследовании заказчиками цели ОБВИНИТЬ (пусть и не официально) другую сторону в противоправном поведении, для чего они (заказчики) и прибегли к такому способу формирования доказательств вины. Нелишним будет отметить, что в вопросе, вызванном конкретным конфликтом, экспертиза может рассматриваться исключительно, как одно из доказательств виновности в чём-либо либо невиновности тех или иных лиц. Другое невозможно в силу прямого служебного назначения данной конкретной экспертизы, будь она выполнена по всем правилам.
Таким образом, не может быть принято в качестве верного утверждение заказчиков о том, что они хотели лишь проверить правильность собственных выводов в отношении характера конкретных текстов. И таким же образом с некоторой долей вероятности можно предположить, что заказ данной «экспертизы» с известным заказчику конечным выводом её «исследования» и с последующим размещением её текста в Сети преследовал цель опосредованного доносительства.
Последним моментом критики документа, поданного господином Прошечкиным, следует отметить его полную недопустимость (юридический термин), на раскрытие которого мне не хотелось бы тратить силы и время, т.к. это сфера на порядок более сложных профессиональных знаний, требующих значительных затрат времени и приложения значительных профессиональных усилий. Как уважающий себя эксперт, я не имею возможности и желания вдаваться в такие тонкости без специального полномочия заказчика и без соответствующего вознаграждения собственного труда
Схематично обозначу лишь некоторые основные моменты помимо упомянутых выше:
- любое экспертное заключение чётко структурировано; каждый структурный элемент обязателен и имеет своё назначение (как видно из текста исследуемого документа, какая-либо структура в нём отсутствует);
- объект исследования должен быть конкретно определён и кратко описан в заключении экспертизы (отсюда и вся возня с требованием обнародовать подвергнутые «экспертизе» тексты);
- разговорный язык не применим в столь серьёзной сфере деятельности, т.к. подрывает доверие к экспертам и данному им заключению
и.т.д.
С тем и откланиваюсь, ваш Серёжа, ведущий специалист-эксперт (прошу не смеяться, так называется официально занимаемая мною должность).
P.S. Прошу у всех прощение за некоторую занудность языка изложения, но уверяю, настоящее экспертное заключение ещё зануднее.
Сообщение отредактировал Сергей С. - 23.10.2010, 18:47