лит.фантазия "работа в музее"

Работа в музее

«Работа у нас простая», - говорила заведующая галереей – «просто сидите и смотрите за картинами. У нас часто бывают экскурсии, чтобы школьники не хулиганили. Экскурсовод Инесса Генриховна Вам всё покажет. И не забывайте следить за влажностью в помещении. Гигрометр в углу. Ну вот вроде и всё, завтра можете приступать…»

Фёкла Ивановна, пенсионерка среднего пенсионного возраста, давно искала какую-нибудь работу. Дома ей было скучно.. Ей хотелось найти такую работу, чтобы и с людьми находиться, но чтобы не было слишком шумно. И вот, наконец, она нашла. Смотрительница за картинами в галерее. «Всё должно быть тихо и спокойно. Да и живопись я люблю» – думала она…

«Простите, Вы будете Инесса Генриховна ?» - спросила Фёкла Ивановна, входя в экскурсоводческую.
Женщина в деловом костюме, средних лет и в чёрных роговых очках, обернулась на её голос. «Да, я. А Вы новая смотрительница? Ну тогда за Ваше здоровье!» И Инесса Генриховна выпила стопарик водки. «Вообще-то у нас на работе пить нельзя. Но Вы же сами понимаете – абстрактное искусство – вещь такая… на нервной системе плохо сказывается…в отрицательную сторону влияет. У Вас с нервами как, нормально ? Ну вот и хорошо. А у меня сегодня три экскурсии в абстрактном зале. Идёмте, кстати, я покажу вам ваше место.»

Рабочее место, то есть кресло, было в углу. Напротив как раз висела абстрактная картина. Да и вообще все картины были более-менее абстрактные. Всё какие-то прямоугольники, треугольники, овалы или пятна вместо лиц. Или хаотически пересекающиеся линии.

Фёкла Ивановна села и осмотрелась. «Ну ничего,» - подумала она – «конечно это всё бред сумасшедших художников, но я на картины обращать внимание не буду. Книжку буду читать. Александра Сергеевича Пушкина. Вот уж воистину любое уныние им развеять можно.»

И Фёкла Ивановна открыла «Евгения Онегина», а затем глянула в зал. В зале никого не было. «Ну ты себе виси» - мысленно обратилась она к «портрету рабочего», что висел напротив, с лицом в виде какой-то серой кляксы – «виси, голубчик», а я пока почитаю. «Деревня, где скучал Евгений, была ….»

Стайка школьников вбежала в зал. Инесса Генриховна, держа в руках указку, говорила отлично поставленным твёрдым металлическим голосом, совсем не таким, как в экскурсоводческой комнате: «А вот эту картину писал смертельно больной художник….на излечении от алкоголизма…». Фёкла Ивановна оторвалась от Пушкина и принялась наблюдать за школьниками, краем уха слушая рассказ дальше: «…выражает дисгармонию острой боли, которой был проникнут автопортрет мужа его любовницы… композиция решена в изысканно пастельно-серых тонах…. С другой стороны выражает космическую гармонию освобождённого человечества… и при разном освещении может восприниматься по-разному. Вот давайте сейчас для примера выключим свет. Фёкла Ивановна! Я вас попрошу на мгновение выключить свет»…

«Фёкла Ивановна…, на мгновение выключить свет… Какое совпадение, ведь и меня так зовут» - думала Фёкла Ивановна…

«Фёкла Ивановна» - ещё раз повторила Инесса Генриховна просьбу.

Фёкла Ивановна очнулась… «Ну надо же, заслушалась» - посмеялась она про себя. Встала, подошла к выключателю и выключила свет.

«Ну что, вы замечаете, как изменилась картина» – спрашивала школьников Инесса Генриховна.

«Я ничего не заметил, и я, и я тоже не заметила» – галдели школьники.

«Ну ничего, давайте, Фёкла Ивановна, ещё раз устройте нам светопреставление».

При повторном выключении света и повышенном внимании школьников результат был уже иной.

«Ой! и вправду, как будто дёргается. Рот дёргается. И глаз. Да ничего не дёргается».

«Вы сейчас видели типичный оптический эффект», – звучал удаляющийся голос Инессы Генриховны…

«Нда», - подумала Фёкла Ивановна. «Понятно, почему она пьёт. Это прекрасно выражено, то прекрасно выражено…Гармония космоса, дисгармония космоса…Какое там прекрасно выражено. Картины же мерзостные. Ну ты виси себе, голубчик, виси, нас помойными кляксами не запугаешь..» И Фёкла Ивановна, бросив взгляд на картину напротив, углубилась в «Евгения Онегина».

***

Чтение романа, да и вообще рабочие дни, тянулись медленно. Инесса Генриховна говорила каждой экскурсии одно и то же. И через неделю Фёкла Ивановна знала про «дисгармонию острой боли» всё наизусть… Автоматически включала и выключала свет, привычно отмечая про себя, как какая-то то ли гримаса, то ли ухмылка проскальзывала в эти мгновения на портрете. Фёкла Ивановна даже придумала имя портрету – Евгений – как в романе Пушкина – и при очередном светопреставлении говорила про себя: «ну давай Евгений, дёрнись ещё разок для школьников, пусть поохают, а меня ты просто так не проведёшь, оптический обман. Я за тобой прослежу. Вот как будет темнеть вечером, так и прослежу. И пойму, отчего ты дёргаешься. Это пусть Инесса горькую пьёт, а я пенсионерка грамотная, обманов не боюсь…»

И при окончании рабочего дня, когда на улице смеркалось, Фёкла Ивановна следила, тщательно всматриваясь в «Евгения». И вроде бы ничего в картине не менялось, но Фёкле Ивановне казалось, что будто-бы в одном месте этой головы-кляксы вот-вот появятся рожки, как у чёрта, или в другом месте, где надлежит быть рту, появятся зубы… Но ничего явно не происходило…

«А может тебе, Евгений, и вправду пририсовать рожки да зубы… Будешь на чёртика похож, да зато нарисованным будешь. А то что всё в кляксе прятаться?» И Фёкла Ивановна брала шариковую ручку и подходила к портрету. «Вот тут вот и пририсуем…. Да ты не бойся, я же понимаю, что на картинах рисовать нельзя… Это я только так, показать тебе…»

***

А однажды вечером, когда смеркалось, Фёкла Ивановна решила пронаблюдать на картине за областью глаз. Хоть глаз на кляксе вроде и не было, но была какая-то точка, по мере темнения всё больше походившая на зрачок… «Вот он обман-то …при свете зрачка не видно, а тут вот появляется…Вот она, разгадка», - с удовлетворением думала Фёкла Ивановна…. «Какой-же ты глупый, Евгений… Ты просто пятно блевотины на холсте в рамке…» Но Евгений вдруг стал медленно косить зрачок в сторону Фёклы Ивановны, и, в конце концов, уставился на неё…

Фёкла Ивановна почувствовала, как спина у неё покрылась испариной, а сама она стала сползать куда-то вниз, на пол…

«Так ты что, живой что-ли?» - мысленно обращалась она к портрету, – «раз глазом водишь»

«Да пока я никакой не живой» - отвечал ей мысленно портрет – «а вот коли ты поменяешься со мной местами, то буду живой»

«Это как это, поменяешься местами?»

«Да вот просто – ты будешь со стороны холста на зал смотреть, а я на твоём месте буду в галерее сидеть, за влажностью следить, да рожки тебе пририсовывать… У нас ведь здесь, внутри холста, за кляксой, тоже тихо и спокойно…»

***

«Фёкла Ивановна ! очнитесь! Дайте ей нашатырь понюхать! Несите туда, кладите сюда! Очнитесь !» - звучал рядом голос Инессы Генриховны.

Фёкла Ивановна пришла в себя.

«Ну чего же это Вы в обморок падаете?» - спрашивала её Инесса Генриховна – «что с Вами случилось?»

«Портрет… глазом смотрел…»

«Каким глазом, там же один овал, вроде. Это вам показалось. Идёмте посмотрим…»

«Нет! Я к нему не пойду!... У Вас есть водка? Налейте немного…Вот теперь идёмте…»

Инесса Генриховна и Фёкла Ивановна пошли обратно в зал, включили яркий свет и всмотрелись в картину.
«Так это же паук на картине сидит! Вот Вам и показалось… Фёкла Ивановна, ну что же Вы…»

***

Идя в этот вечер домой Фёкла Ивановна думала: «как хорошо на свежем воздухе… а то весь день я в помещении». Но когда она останавливала свой взгляд на стенах домов, на серых заборах, то ей казалось, что вдруг возьмёт неожиданно да и выступит где-нибудь на стенке сама-собой серая клякса с рожками, как на портрете… «Надо с этой работой кончать, а то и впрямь заболеешь» - повторяла про себя Фёкла Ивановна - «своё здоровье дороже…»

Сообщение отредактировал Кирилл - 17.2.2010, 6:22