Рецензия на симфонию С.Жукова "Навна"
...Летним днем, поднявшись на вершину холма, я сажусь в нагретую солнцем траву, и обхватив руками колени, смотрю в небо. Ярко-синее небо с белыми кораблями облаков. И оттуда, из синей выси, я встречаю такой же синий взгляд -- нежный, ласковый, любящий. Взгляд, знакомый мне с детства. И снова вспоминаю строки поэта: "Прозрачен и светел был синий простор Ее глаз, и с синью сливался небесной..."
Не знаю, почему, -- видимо, с этим я просто родилась, -- но Навна, Соборная Душа России -- главное для меня во всей "Розе Мира". Самое дорогое и близкое существо. Можно сказать, что и Россию я воспринимаю через Навну, а не Навну через Россию.
Когда на форуме появилась информация о симфонии Сергея Жукова "Навна", к тому же с положительным отзывом Евгения Морошкина, я обрадовалась. С нетерпением ждала появления произведения в сети. И конечно же, по прослушивании не смогла не написать отзыв -- к сожалению, отрицательный.
Я пишу эту рецензию не как искусствовед (в искусстве я дилетант), а как человек, каждое утро склоняющийся перед Ней в молитве. И поэтому я не буду судить о качестве музыки и профессиональном уровне композитора, а расскажу о том, что мне услышалось в самой симфонии.
Начинается все с каких-то смутных инфрафизических панорам. Картины приближаются, становятся чуть более различимы, и душу охватывает тревожное предчувствие. Тоскливые голоса скрипок носятся, как перепуганные птицы. Неожиданно их развеивает инфернальным ветром, и на сцену выступает Нечто, появляясь на короткое мгновение, но ужасая своей мощью.
Дальше сквозь стонущие скрипичные напевы прорывается женский голос. Но поднимается ли он ввысь, светит ли сияющей звездою над унылым миром, несет ли надежду томящимся здесь пленникам? Нет. Ощущение скорее похоже на состояние между сном и явью, и женский голос звучит на грани сна. Сон кружится в каком-то цикличном однообразии, и уже понимаешь, что это иллюзия, болезненное видение, из которого хочется вырваться... Неожиданно зыбкая канва сна разрывается кошмарным провалом, после чего наступает полный хаос и разгул инфрафизических сил.
Вот здесь композитор и совершает первую подмену.
Цитата
"И единственную отраду отстояли для рабов силы Синклита: благоговейную, влюбленную и щемящую. Еще недалеки времена, когда над внутренним пространством крепости светилось звучащее, женственно-голубое сияние. Это пела небесная пленница уицраоров, пресветлая Навна, в своем недоступном для врагов саду.
Светилась и пела, звучала и благоухала. "Она еще здесь, она еще с нами", – чувствовал каждый. И гармония прикасалась к строившим цитадель, лучилась из слоя в слой, вздымалась в миры Просветления, опускалась в чистилища, струилась каплями до изнывающих в аду, проникала к сердцам живущих на поверхности земли сквозь вдохновение и любовь, тоску о красоте, сквозь музыку и стих, сквозь мечту о сотворчестве с Провидением. И гиганты-рабы благословляли этот светящийся голос, рождавший надежду, врачевавший их раны, омывавший от уныния, суетности и обиды их сердца..."
(Даниил Андреев, "Изнанка мира").
Женский голос, который, по замыслу автора, должен символизировать Навну, -- несет ли он отблеск Ее неземной красоты, дарует ли врачевание и надежду? Нет. Он кружится дрожащим призраком, колеблется, как задуваемое ветром пламя свечи. Он бьет по нервам и звучит не благословением, а кошмаром. И я, как слушатель, чувствую: это не Навна. Это обман.
Инфрафизический хаос продолжает нарастать, переходя в какую-то чудовищную оргию. Темные миры словно раскрываются один за другим в чудовищной панораме. Кажется, рассудок вот-вот не выдержит. Но все заканчивается, и слушатель словно остается один на пепелище.
И снова звучит голос. С надеждой прислушиваешься -- Она ли это? Удастся ли наконец ощутить измученному сердцу Ее свет и радость? Но надежда снова сменяется разочарованием. Голос как бы бесконечно отражается в осколках фальшивых зеркал, и слушатель ощущает себя запутавшимся в лабиринте. Дальше музыкальная тема нарастает до того, что за неимением более подходящего эпитета я могу назвать только истерикой. Постепенно тема угасает, и слушатель оказывается в прострации, как бы подвешенный в пустоте.
И это вторая подмена.
О такой ли встрече с Навной рассказывал Даниил Андреев в одноименной поэме?
Цитата
Нет, еще не в праздничных огнях,
не в храме –
Ночью, сквозь железный переплет,
в тюрьме,
Легкими, бесшумными, скользящими шагами
Близишь Ты воздушный свой полет
ко мне.
Тихо озаряется душа,
как келья,
Свет благоухающий пахнул,
как сад,
Тихое, звенящее, нездешнее веселье
Льется, драгоценнейшее
всех
наград.
О, Ты не потребуешь коленопреклоненья,
К сонному наклонишься сквозь дрожь
ресниц
Радужно-светящимся
миром откровенья,
Райским колыханием ветвей
и птиц.
Сердце мое вызволишь из немощи и горя,
В сумрачных чистилищах возьмешь
со дна, –
Нежная как девочка,
лучистая как зори,
Взором необъемлемая,
как страна.
(Д. Андреев, "Навна")
Симфония Сергея Жукова, увы, такой встречей не стала. Вместо Навны нам представили болезненный, истеричный образ-подделку на фоне красочно переданного буйства инфернальных сил. В этом и есть самый страшный яд: такой образ Соборной Души не несет с собою надежду, не зовет мечтою о грядущей Розе Мира. В этом образе ощущаются лишь отчаяние, усталость и безнадежность.
Да, могут возразить мне, на изнанке мира картины действительно нерадостные. И быть пленницей в подземной цитадели тоже тяжело. Но об этом ли нам хотела бы рассказать Навна -- о своих тяготах в плену? Или Она, каждый день озаряющая своим светом и врачующая своей силой наши души, хотела бы сказать нам, людям, что-то другое? Задумаемся об этом.
Сообщение отредактировал Максим - 29.6.2010, 13:21