Этюд о внешнем и внутреннем (заметка)

В незапамятные времена, на заре цивилизации, когда люди были наивными и неискушенными, они видели мир как целостность и не разделяли «внутреннее» и «внешнее». То, что ты видишь, и есть суть того, что ты видишь. Такой видели природу, но еще в большей степени таким видели человека. За прекрасным лицом скрывается прекрасный дух, за заурядной личиной можно обнаружить только заурядность, а уродство и изъяны есть свидетельства душевной испорченности.
Но время шло, человечество взрослело, и мало помалу стало видеть мир детальнее и глубже. И вместе с тем пришло понимание того, что оболочка и содержимое далеко не всегда одно и то же, особенно когда речь идет о потомках Адама и Евы. Осознание это дало о себе знать уже в начале нашей эры, когда началось великое восстание христиан против ценностей античной культуры, в том числе и преклонения перед внешней красотой как свидетельством внутреннего благородства.
Христианские авторы не жалели сил, доказывая лживость и обманчивость красоты — ведь даже дьявол может выглядеть прекрасным ангелом, а потому не на внешность, а на внутреннюю суть надо смотреть. И тогда, напротив, за неказистой оболочкой может обнаружиться возвышенная душа, пусть не блещущая видимым блеском, но великая своими деяниями. В пылу низвержения внешнего даже Сам Христос был провозглашен носителем невыразительного облика, — Он принял его, дабы ученики не отвлекались видимой обманчивостью, а смогли глядеть глубже, внутрь. Так в истории европейской культуры оказались противопоставленными друг другу Истина и Красота, внутреннее и внешнее, телесная оболочка и духовное содержимое.
Менялись эпохи, но это противопоставление осталось неизменным в сознании европейцев. Ушли века доминирования христианства, но и в постхристианскую эпоху вновь и вновь все тот же мотив раз за разом повторяется в европейской культуре. У романтического Гюго только уродливый Квазимодо — носитель истинного благородства, но и у реалистического Толстого нелепый Пьер Безухов — воплощение едва ли не всех лучших человеческих качеств, а уж внешне обаятельных, но глубоко испорченных персонажей литература и искусство XIX века представили нам столько, что всех сразу и не упомнишь. И современное зрелищное искусство верно прежней традиции: вновь и вновь мы видим на экранах добрых разлагающихся зомби, очаровательных злодеек, великодушных уродин-горгулий, симпатичных мерзавцев, благородных страхолюдных разбойников…
Но вопреки этой ясно осознаваемой идее, на интуитивном уровне подавляющее большинство писателей и художников предпочитают стоять на все том же старом добром принципе: герой должен быть прекрасен, злодей уродлив и безобразен. И подсознательно в повседневной жизни мы также не доверяем уродству, одновременно симпатизируя внешней привлекательности.
Ошибаемся ли мы?



Прежде всего, следует признать, что Красота есть благо сама по себе и ни в каком оправдании, по крайней мере, на уровне здравого смысла, не нуждается. Да, искусство XX века бросило ей вызов, сделав объектом насмешек и третирования. Да, вновь и вновь возникающие молодежные движения в порыве самоутверждения сознательно культивируют уродство и неприглядность. И все же жить в лишенном красоты мире нестерпимо, и самые ярые ее противники рано или поздно сбегают из сознательно созданной ими помойки в мир эстетически более привлекательный. Красота была и есть одна из трех опор, наряду с Истиной и Добром, на которых держится вся система человеческих ценностей.
Но красота внешнего не может существовать сама по себе в мире, где все сцеплено и взаимосвязано, и не случайно Вл. Соловьев подчеркивал, что Истина, Благо и Красота есть на самом деле суть одно и то же. Разве Истина не прекрасна? Разве созерцание Красоты не есть Благо? И разве внешнее и внутреннее есть что-то раздельное? Ведь что представляет из себя это самое «внешнее»? Только то, через что выражает себя «внутреннее», ведь оно все равно не способно проявлять себя как-то иначе, как только через какие-то видимые формы. Не делай оно этого — ничего об этом загадочном «внутреннем» мы никогда бы не узнали, ведь «внутреннее» транслирует себя через внешнее, подчиняя его себе, выражая себя через него.
Познавая, напротив, мы движемся от внешнего к внутреннему, полагаясь на их неразрывную связь, глядим через одно на другое. Никакого другого пути нет, и если мы улавливаем диссонансы за прекрасной оболочкой, или благородство за уродливой внешностью, то только потому, что они также дали о себе знать через что-то внешнее.
Таким образом, они есть некое единство, две стороны одного и того же, как и всякая пара противоположностей, они не существуют друг без друга.
Признать, что внешнее ведет какое-то собственное, независимое от внутреннего, никак с ним не связанное существование, это придумывать какую-то искусственную, мнимую, необъяснимую, ни на чем не основанную квазисущность.
Именно такое понимание связи внешнего и внутреннего характерно и для Даниила Андреева, — неоднократно на страницах Розы Мира он связывает изменения внешнего облика с внутренними процессами внутри человека. Вот он говорит о жутких изменениях в облике Грозного после его бегства в Александровскую слободу, вот подробно анализирует характер Сталина через его облик, вот восхищается внешностью Блока или старца Федора Кузьмича…
Все так… да только почему сплошь и рядом обаятельные злодеи встречаются не только в искусстве, но и в жизни?



Христианская традиция буквально кричит об опасностях, связанных с попытками полагаться на внешнее, и примеров ее правоты множество. Афиняне судили о Сократе по внешности, и добровольно казнили лучшего и мудрейшего из своих философов. Красота юного Нерона восхищала современников, пока чудовище, жившее в его облике, не заявило о себе во весь голос. Наконец, не будет ли блистать прекрасным обликом и Антихрист, о чем предупреждают все пророки и вестники, том числе и Даниил Андреев? Наши рассуждения о связи внешнего и внутреннего могут быть сколь угодно стройными и убедительными, но опыт свидетельствует об обратном.
Но о чем же на самом деле он свидетельствует?
Дух подобен воде, материя подобна скале. Дух подвижен, изменчив, непостоянен, материя косна, инертна, и меняется гораздо медленнее. Дух властвует над материей, но материя сопротивляется власти, лишь со временем постепенно подчиняясь велениям Духа. Если представить себе мир в виде иерархии, где вершину и центр займут духовные сущности и процессы, а подножие и края — материальные, то мы увидим нечто вроде огромного неоднородного колеса, где быстро вращающийся центр приводит в движение, увлекает за собой гораздо менее склонные к переменам окраины.
И раз человек — единство духовного и материального, где воля приводит в движение духовные процессы, а те, в свою очередь, подобно потокам прорывают себе русло в его материальной оболочке, то причина несоответствия внутреннего и внешнего станет для нас очевидной. Это — отставание более косной материальной оболочки от более быстрых трансформаций духа.
Доставшаяся в наследство от родителей, сотворенная Лилит материальная оболочка может быть прекрасной, а живущей в ней дух, когда-то возможно вполне ей соответствовавший, давно пал, живя страстями и пороками.
Напротив, живущий в разваливающейся на глазах, изборожденной следами преступлений оболочке дух уже давно мог стать возвышенным и чистым, но аморфная, косная материя не спешит стать адекватной новому содержанию.
Нерон не родился злодеем и не начинал свою деятельность с казней и убийств. Но абсолютная власть развращает абсолютно: так возник демон с лицом ангела.
Сократ, обвиняемый на основании своей внешности в грехах и пороках, отнюдь не отрицал, что их у него не было. «Я преодолел их», — таков был его ответ.
Дух опережает материю, — вот причина разрыва внешнего и внутреннего.
И все же этот разрыв не может длиться долго. Только Дориан Грей мог бесконечно творить преступления и оставаться все столь же прекрасным — но даже у Оскара Уайльда это всего лишь магия, иллюзия, ведь подлинный облик Дориана, воплощенный в его портрете, деградирует вместе с ним. Не сразу, постепенно, но вся история порочной души проступает на поверхности телесной оболочки, становясь видимой всем. Нерон недолго блистал красотой, оплывшее брюхо и отвратительные пятна как-то уж очень быстро испортили облик царственного Аполлона.
Но и обратный процесс столь же заметен: «ужасные черты» начинают наполняться теплотой, и мы с удивлением констатируем — некрасива, но очаровательна; страшен, но почему-то симпатичен… Ученики Сократа редко обращали внимание на его внешность… может быть, просто потому, что в момент истины она плавилась, исчезала в огне его духа?
Так волевой импульс, устремленный к добру или ко злу, как бы движется изнутри наружу, постепенно меняя черты того, кто этот волевой импульс направляет.
Так следует ли нам доверять внешнему?
Иногда следует: внешнее стремится к равновесию с внутренним, и если внутреннее стабильно, внешнее рано или поздно начинает с точностью его отражать. А подобная стабильность встречается часто: дух человеческий обычно равнодушен к собственному преображению в какую бы то ни было сторону и не входит в резкое противоречие со своим орудием — материальной оболочкой.
Но бывает, что это зеркало показывает не настоящее, а всего лишь прошлое, и тогда оно — только эхо угасших страстей или воспоминание об утраченной доброте и невинности.

\\\ и не случайно Вл. Соловьев подчеркивал, что Истина, Благо и Красота... \\\

это он в трудах Платона подчёркивал

----------------------

\\\ Если представить себе мир в виде иерархии, где вершину и центр займут духовные сущности и процессы, а подножие и края — материальные, то мы увидим нечто вроде огромного неоднородного колеса, где быстро вращающийся центр приводит в движение, увлекает за собой гораздо менее склонные к переменам окраины. \\\

аналогичным образом, кстати, кто-то из искусствоведов (м/б Дживилегов) описывал фреску М.Буонаротти "Страшный Суд"

относительно же Красоты "самой по себе" мне кажется, что , может быть, и нет её "самой по себе", а есть лишь "соразмерность", "пригодность".

Скорее Добро (светлая провиденциальность) есть само по себе, чем Красота.

Например, наш планетарный демон, судя по описаниям, является на вид ужасным. Но эта ужасность, думаю, является не каким-то отдельным его свойством. Вряд ли он вообще озабочен своим косметическим обликом в глазах остальных существ. Эта ужасность каким-то образом непосредственно вытекает из его демоничности. Нам, людям, ужасным кажется то, что связано со Злом. А мимикрия возникает позже...

---

иными словами, Красота идёт "после" Добра.

Сообщение отредактировал Кирилл - 3.12.2009, 21:04

Противоречие внешнего и внутреннего может быть вызвано тем, что дух творится Богом, плоть же - ткет Лилит из звеньев рода. Т.е. - дух - из сферы свободы, плоть же - из сферы "необходимости".
И человек с заурядными чертами лица прекрасен оттого, что свет лучится изнутри.
Лицо может отражать характерные родовые черты - быть не прекрасным, но милым, приятным.

В теме, поднятой Денисом коренится интереснейший феномен - зачастую смотришь на фотографию, или даже портрет человека, который признан прекрасным, безусловно красивым - и не можешь понять - откуда такая оценка.
Пример, который хорошо помню - мученица Елизавета - Великая княгиня Елизавета Федоровна:





По воспоминаниям современников она была прекрасна. Ее называли одной из прекраснейших женщин Европы, наравне с другой Елизаветой - австрийской императрицей, действительно внешне удивительно красивой.
Но смотришь на портрет Елизаветы Федоровны - милое, светлое лицо, красивое - но едва ли можно назвать ее красавицей, такой же как Елизавета Австрийская:






Дух, благородный, сияющий, по видимому так озарял лицо Елизаветы Федоровны, что современники находили ее поистине прекрасной.

Кроме того, под Красотой каждый понимает свое, у каждого свое видение Красоты.

Думаю, что кто-то найдет Елизавету Федоровну намного превосходящей по красоте Австрийскую императрицу (чья жизнь, кстати, была полна печалей и невзгод).

В книге "Эстетика Возрождения" А.Ф. Лосев приводит слова Джироламо Савонаролы, монаха, выдающегося деятеля эпохи Возрождения, близкого к Флорентийской Платоновской Академии:

"Ты ведь не назовешь женщину красивой только потому, что она имеет красивый нос или красивые руки; она красива тогда, когда в ней все пропорционально. Откуда проистекает эта красота? Вникни, и ты увидишь, что из души... Поставь рядом двух женщин одинаковой красоты. Одна из них добра, нравственна и чиста, другая - блудница... Ты увидишь, что та, святая, будет любима всеми, что на нее обратятся взоры всех... Это происходит оттого, что прекрасная душа сопричастна красоте божественной и отражает свою небесную прелесть в теле человека."

И офф-топом: именно Лосев доказал, что Савонарола был не "религиозным фанатиком" как его представлял целый ряд исследователей, но достойным и просвещенным сыном своей эпохи

Кирилл поставил перед Красотой Добро, я же хочу добавить сюда еще и Любовь.

Сообщение отредактировал Daria - 3.12.2009, 21:37

ну Любовь и Добро, для меня, по крайней мере, совершенно тождественны в их высшем проявлении

Всем доброго дня!
Кириллу

Не только. Он это подчеркивал, по-моему, везде. Вот, открыл наугад "Общий смысл искусства", и там на первых же страницах та же самая мысль.

А еще Лотман так описывал семиосферу Образ-то известный

Нет, здесь речь шла не о том, что Красота существует сама по себе. Речь шла лишь о методологическом приеме, когда мы нечто расматриваем само по себе, в отрыве от того, что его породило.
А с мыслью о том, что Красота или Ужас порождаются Добром или Злом, "непосредственно вытекают" из их сущности, - кто ж спорит. Собственно, весь этюд именно об этом.
Дарья, особое спасибо за иллюстративный материал! Вы очень удачно меня дополнили.

Да, безусловно. Но все же, так ли уж самовластна Лилит, даруя человеку определенную оболочку? Д.А. пишет о том, что монада через шельт участвует и в творении физического облика, именно она "данному звену рода дает индивидуальность". Т.е. особенности шельта сказываются на том, что в конечном итоге выходит у Лилит. Да и с родовыми чертами все не так просто, ведь наследуется не только облик, но и черты характера, то есть нечто, имеющее хотя бы отчасти духовную природу. Так что не редкость, когда все мужчины в роду - с квадратными тупыми выпирающими челюстями, и все - туповытые любители подраться

Да, сам много раз наблюдал подобный эффект, и не только с людьми. Все-таки фото передает не все... далеко не все...

Тут все сложнее... Я бы сказал, что у каждого свой уровень способности или расположенности понимать Красоту. То, что нам кажется субъективным видением, есть на самом деле лишь готовность видеть или не видеть Прекрасное.




Согласен, согласен, согласен А разве весь Этюд не об этом?

Доброго дня, Денис! Вчера увлеклась обсуждением и забыла Вас поблагодарить -
Спасибо за замечательную заметку! (лучше поздно чем никогда )


Рада, что Вам понравилось!



Денис, Вы правы. Я взяла самый общий принцип. Кстати, здесь еще один интересный вопрос обозначился - насколько похож человек в жизни нынешний на свой облик в прежних воплощениях. Я склонна предположить, что сквозь родовые черты должен просвечивать, угадываться образ, присущий человеку на всех его путях - в этом и есть одно из проявлений участия монады в творении физического тела.

Полагаю, Лилит действительно не самовластна, ее власть ограничена еще и тем, что философ Павел Флоренский назвал энтелехией рода. "Род есть единый организм и имеет единый целостный образ"; по мысли Флоренского - задача генеалогии понять род как целое, т.е. как своеобразную индивидуальность, черты которой сквозят во всех представителях рода, более того этой индивидуальности присуща осмысленность. Думаю, целостный образ рода в понимании Флоренского - нечто самостоятельное в отношении ваятельницы плоти, хотя и связанное с ее творчеством.
Мне близка также мысль о том, что человек, возможно, рождается в лоне одного и того же рода не один раз.

Сообщение отредактировал Daria - 4.12.2009, 13:49

Пожалуйста!

Да, мне тоже эта мысль близка. Мы ведь это видим и в земной жизни: ребенок - молодой человек - зрелый человек - старик - вроде бы совершенно не похожи друг на друга, но индивидуальные черты и в семь лет, и в восемьдесят семь в самых разных оболочках все те же и никуда не исчезают.
С родом, наверное, сложнее. Род, все-таки, скорее всего - плод творчества самой Лилит. С другой стороны, создав что-то, Творец уже ограничивает себя своим Творением и игнорировать его не может. К Лилит это тоже относится. Возможно, создав некую родовую матрицу, она же поддерживает или вынуждена поддерживать ее существование. И эта матрица, в отличие от индивидуальности, неустойчива: род может угаснуть, разделиться, влиться в чужой род... Впрочем, все это только версии.

Очень даже возможно.
Таким образом, изначальный облик человека это: индивидуальность (монада) + особенности состояния шельта + родовая матрица, энтелехия рода (Лилит).
Эволюция же этого облика - это: биологическая эволюция (Лилит) + гармонизация или деградация шельта (о чем, получается, и был Этюд).

Хорошая пища для размышления.



Пожалуй, это началось даже раньше, с иудаизма, с Давида и Голиафа. Правда, не стану утверждать, что Голиаф был красив, но он был могуч, в отличие от щуплого, маленького Давида.
И вообще Древнееврейская цивилизация как-то особенно последовательно не принимала внешние проявления красоты - изображения считались грехом, статуи ассоциировались с идолами. Противостояние с античной эллинской культурой началось еще тогда...



У кого-то встречал мысль, что красота связана с кармой речи. Если человек злословит, наговаривает на ближних, сплетничает, то постепенно становится некрасивым, страшным. И наоборот, если речь человека чистая, добрая, то его внешность постепенно высветляется.
От себя бы добавил, что еще негативное влияние связано с употреблением слов-паразитов и матерной брани.
Причем тут и чисто физиологическое объяснение можно проследить - когда человек ругается, злословит, он хмурится, морщится, и постепенно это сказывается на лице.
А когда улыбается, наоборот, морщины разглаживаются, складки кожи постепенно выравниваются.

Хотя, конечно, это глубже простой физиологии.





Да, согласен.



Да. Помнится, у Соловьева была даже целая работа по этому поводу - "Красота в природе". Где очень красиво писал, что красота проявляется там, где материю пронизывает свет. Причем он плавно переходил от примеров со светом чисто физическим (сверкание алмаза, блики солнца на поверхности моря) к примерам духовным, таким как Исакиевский Собор или Венера Милосская.

Елизавета Федоровна действительно красива!

И может быть я падок именно на внутреннюю красоту, но мне она кажется, что Елизавета красивее Австрийской принцессы.
Это тот самый свет в лице, о котором писал Соловьев. Некая вдохновленность. Это сложно словами выразить.

А еще мне понравилась заколка в виде звезды - ну прямо как Царевна Лебедь.

Привет, Иван!

Это спорный вопрос... Есть ведь еще и "Песнь Песней" И есть Храм Соломона, поражавший пышностью и красотой современников. Но в целом, конечно, древнееврейская культура скорее равнодушна к проявлениям прекрасного, в отличие от греков, - хотя, мне кажется, прямого противоборства с ним пока еще нет.

Да согласен, физиология в этом тоже участвует, наряду со всем прочим. Типичное выражение как бы впечатывается со временем в лицо, так что постоянное пребывание в мрачно-хмуром, самодовольном или злобном настроении надевает на человека маску, "прилипающую" и врастающую в него.
Кстати, не думаю, что привычка улыбаться избавляет от морщин Но это будут "добрые" морщины.

Мне кажется, что они красивы по-разному. Очень светлая, легкая, тихая красота Елизаветы Федоровны (хотя и не сразу ощущаемая), и роковая, страстная, даже опасная красота Елизаветы Австрийской. Что тут скажешь? Подруга Навны и любимица Лилит.

\\\ И вообще Древнееврейская цивилизация как-то особенно последовательно не принимала внешние проявления красоты - изображения считались грехом, статуи ассоциировались с идолами. Противостояние с античной эллинской культурой началось еще тогда... \\\

вот Иван, мифотворчеством занимаешься

ведь в учебниках по древнему миру никакой "Древнееврейской цивилизации" нет.
Может это, конечно, новый взгляд на мировую историю...

А красоты там конечно не было, что уже который раз подтверждает версию о повреждении еврейской Кароссы...

===========

\\\ Это спорный вопрос... Есть ведь еще и "Песнь Песней" \\\

это да. В.В.Розанов как раз статейку по этому поводу писал
http://forum.rozamira.org/index.php?showto...%E2%F1%EA%E0%FF

Сообщение отредактировал Кирилл - 8.12.2009, 9:11

Привет, Денис!



Да, Песнь Песней - это случай особый! Но мне кажется, это скорее исключение из общего правила.
Мне конечно, сложно судить, тут нужно представлять как выглядил древнееврейский быт, как эти вопросы решались на бытовом уровне.
Может это и было равнодушие к прекрасному - не знаю, я по ощущениям написал. Но во всяком случае, запрет на изображения у евреев был достаточно жестким, чтобы сопротивляться влиянию сразу трех соседних культур - Эллинской, Египетской и Ассиро-Вавилонской, в каждый из которых были и изображения, и статуи...



Да, я то всего лишь по Андрееву.
Раз есть метакультура, значит есть и цивилизация.
А из официальных источников действительно может сложиться впечатление, что такой цивилизации не было. Помню, в советской школе вообще удивительный образом древняя история обходилась без единого упоминания о евреях. Египет, Вавилон, Рим, Греция, все. Для отличников - еще Финикия и Урарту.

Кстати, Тойнби упоминает Сирийскую цивилизацию, к которой относил все народы Палестины, включая евреев.
Но поскольку он считал именно иудаизм основной религией Сирийской цивилизации, то надо полагать, он вкладывал в это понятие почти тоже, что Андреев вкладывал в понятие еврейской метакультуры.



А я где-то читал исследование ученых, которые подсчитали, что когда мы морщимся, при этом работают около 20 мышц, а когда улыбаемся - только 3.
Поэтому складок образуется меньше.
Ну и те складки, которые образуются при наморщивании, при "улыбании" разглаживаются.

Денис, хочу немного заступиться за Елизавету Австрийскую - да, пожалуй, ее красота роковая, как красота Елены Прекрасной.
Согласна и с Вашей формулировкой "любимица Лилит".

Но интересный факт - австрийцы Елизавету до сих пор очень любят, почитают. Считают не только прекраснейшей в императорской семье - но и самой благородной, человечной.

Денис, интересная мысль - Елизавета Федоровна - подруга Навны.

А ведь - да, будучи принцессой немецко-английского происхождения Елизавета Федоровна (она стала супругой Великого князя Сергея Александровича) так горячо полюбила Россию, что, по воспоминаниям современников, стала вполне русской; и разделила судьбу народа.
Ее путь трагичен - после революции родственники пытались вызволить ее из России, но она осталась, говоря "я ничего дурного никому не сделала".
И это так - основав в Москве на свои средства Марфо-Мариинскую обитель и больницу при ней, Елизавета спасла сотни жизней (и духовно и физически), ухаживала за больными, ассистировала в тяжелых операциях.
В 1918 году ее зверски убили большевики...

Сообщение отредактировал Daria - 9.12.2009, 0:34

\\\ Раз есть метакультура, значит есть и цивилизация. \\\

однако и метакультура и цивилизация могут проявляться с разной степенью интенсивности.

В случае с еврейством, как мне кажется, таковое проявление было минимальным.

Были бродячие племена с идеей-фикс родового бога, который обещал сделать этот род самым сильным, дать ему землю, блага и царя на золотом троне в громах и молниях.

То, что с этой идеей-фикс совпало желание Логоса воплотиться в данном народе - это трагическое совпадение и история от еврейской мета-культуры несколько отдельная. И если попробовать вычесть Христа из еврейской метакультуры, то ничего там и не останется, кроме идеи сильного родового бога и завета с ним...

Именно потому и апологеты Израиля, желая доказать его ценность, перво наперво указывают на высший религиозный аспект - Аэ - который, кстати, вообще является отличным как от метакультуры, так и от идеи сильного родового бога и имеет к Израилю, вероятно, даже меньшее отношение чем Нихорд...

Сообщение отредактировал Кирилл - 9.12.2009, 0:32