Гражданин НебаНа смерть священника Даниила Сысоева

Прошу обратить внимание на следующие фрагменты из воспоминаний матушки Юлии:

"Куда пропадают четки?

Они пропали. Пропали самым таинственным образом – были, и вот, теперь их нет.

До них у меня были другие четки, которые всегда пропадали внезапно и при невыясненных обстоятельствах.

Потом были и другие, которые появлялись и исчезали, даже не вызывая о себе воспоминаний. Но эти, последние, были со мной долго. Я теряла их несколько раз, и они возвращались ко мне. Один раз я нашла их в луже возле храма. Я подняла их, зажала в кулаке, такие мокрые и грязные и мне казалось, что я чуть было не потеряла близкое сердцу существо.

В другой раз я нашла их в церковной лавке на прилавке, они примостились там, словно потерянная рукавичка, и тихо ждали меня.

-Ой, это же мои четки!- в восторге воскликнула тогда я.

-Ваши?- переспросила свечница, – их кто-то принес, подобрали возле храма.

Пожалуй – это был единственный раз, когда посторонние люди видели их у меня. Никогда и ни при каких обстоятельствах, я не показывала их на людях. С этого момента я больше не выносила их из машины, да и те два раза непонятно, как они оказались возле храма, они всегда висели на коробке переключения и ждали того момента, когда моя рука начинала машинально к ним тянуться, а сердце ныло в груди в жажде слова к Богу. И вот однажды я с ужасом увидела, что их нет. То место, где они лежали было непривычно пусто. Недоумение посетило меня. -Может, завалились, – думала я, устраивая тотальный обыск, заглядывая под кресла, в последней зыбкой надежде их там найти. Они исчезли, ушли, покинули меня, за суету, за неверие, за не прощение обид. Я никогда не покупаю четки, я буду ждать, когда Господь вновь даст их мне, будут ли это другие новые или мои старые вытертые вновь вернутся ко мне – не знаю. Мне их очень не хватает, может Господь вернет их?
***
Написав этот рассказ, я нашла четки в машине на самом видном месте. Знала ли я, что это последний день земной жизни моего возлюбленного мужа? Мы не знали.

Его окровавленный крест в алтаре. Это крест, который он купил за день до смерти вместо того, что у нас украли из машины. Священнический крест отца Даниила, омытый его кровью Кажется, восьмого ноября мы ходили с батюшкой в кинотеатр на фильм «Царь», помню, меня еще растрогала сцена похорон митрополита Филиппа, у меня по щекам текли слезы и я старалась, чтобы муж их не заметил. Знала ли я, что через две недели я буду на отпевании своего мужа? Это был последний наш поход в кино. Тогда, выйдя из кинотеатра, мы обсуждали фильм, а когда сели в машину, то увидели, что стекло разбито и украдена батюшкина сумка в которой не было ничего ценного, кроме священнического креста. На следующий день отец Даниил улетел в Сербию и звонил мне из монастыря св. Ангелины радостный, говорил, что своим Ангелинам дочке и теще, купил кулончики с иконкой святой. …Я ему подрясник нагладила чистый, и он новый крест одел – это было в среду утром, а может и в четверг, в последний день его жизни, точно уже не вспомню.

В романе я описывала могилу почившего старца. Вот это описание: «Могила старца была увенчана простым деревянным крестом с крышей домиком, под крестом в красном фонарике теплилась неугасимая лампада, могильный холмик был весь сплошь завален букетами с цветами, припорошенными, словно пыльцой белым пушистым снегом. Первый снег тонким полупрозрачным ковром застилал землю, в воздухе неспешно кружилось множество молчаливых снежинок. Старая яблоня с побитыми морозом побуревшими яблоками склонялась над крестом».

А кто знал, что чувствует человек, которому стреляют в затылок? Именно это я описываю в романе – казнь мученика, не отрекшегося от веры, от Христа, мученика, убитого именно таким способом – выстрелом в затылок. Почему именно это было описано, пожалуй, это тайна, как и многое другое, происходившее в нашей жизни: тайна предзнания. О предзнании мы часто говорили с отцом Даниилом. Как-то на мой вопрос; почему он практически не отдыхает, почему не делает себе выходных дней, он ответил: я боюсь не успеть, мне надо больше успеть, я знаю, что меня убьют".

"Почерк" убийц всё тот же. Совершенно очевидно, что стекло в машине разбили для отвода глаз, - эти спецы могли забрать портфель так же незаметно, как чётки.

После вялой молитвы, огорчённая тем, что мне, по грехам моим, не предоставилась возможность поехать в Москву на панихиду, вечером 19-го я мыла посуду, "думая" ни о чём. И вдруг, - будто заслонка в печной трубе открылась полностью, просто ощутимо прошла волна "толщиной" примерно в 0,5 см, и цвет у неё был бежевый, и была она с очень мелкой рябью, но идеально ровная. В то же мгновение стало ясно, как день, что в случае с матушкой Юлией не было никакого предзнания, - всё, написанное ею, прочитывалось и убийство нарочно спланировано в это время года и так, как у неё написано. А теперь они потешаются, что очень в духе этих "Весёлых ребят" (увы, - не георгины).

Я сразу отбросила мелькнувшую было мысль ей об этом сообщить, но не успела положить голову на подушку, как ощутила присутствие отца Даниила, видела его лицо. Побормотала какие-то извинения, попросила вразумить и заснула в надежде, что он мне приснится. Но нет, - сновидения не было, но вместо него появилось желание, - как обязанность, рассказать всё м.Юлии. Её лицо на фото мне знакомо, - скорее всего видела в Оптине. Попыталась зайти на форум Миссионерского центра и добавить комментарий к воспоминаниям, но это мне не удалось. А ещё обратила внимание на сообщение о том, что дело отца Даниила продолжает священник Олег Стеняев. Это не совсеи правда. Да, этот батюшка разоблачает сектантов, но у него отношение к властям еретическое, противоречащее Священному Писанию: "Всякая душа да будет покорна высшим властям, потому что нет власти не от Бога" (Римл. 13;1). И я слышала, как в лекции по Ветхому Завету на Радио "Радонеж" о.Олег между делом заявил: "Нам нужны и опричники, и черносотенцы, и дружинники, и прочие воины". Надо ли говорить, что ничего подобного в устах священника Даниила Сысоева невозможно представить. Как может идейный противник быть "продолжателем дела" убиенного?