|
СЛУГИ ОСЕНИ
Растрачивая попусту время, мы убеждаем себя, что живем в свое удовольствие. Мы делаем то, что хотим, а не то, что диктует нам необходимость, жизнь, сердце. Я сидел дома и под музыку из радиоприемника рассматривал затейливый рисунок на потемневших от времени обоях, когда зазвонил телефон. Сняв трубку, я сказал "алло". Впоследствии я не был уверен, изменил ли этот звонок мою жизнь, но совершенно точно, он задал ей определенную траекторию. Голос в трубке ответил не сразу, как будто раздумывая или подыскивая слова. - Добрый день, - произнесли, наконец, и я с удивлением обнаружил, что ожидал услышать именно такой вот мягкий, слегка печальный женский голос. - Добрый день, - ответил я, силясь определить, знакома ли мне собеседница. - Вы знаете, я звоню, чтобы кое о чем Вас попросить… - Извините, - не выдержал я, - мы знакомы? - Нет… Скорее, нет… - последовала пауза. – Я хотела бы попросить Вас открыть окно. Открыть окно? Просьба показалась мне, как минимум, странной. Там, за окном, гулял ветер, срывая с веток деревьев последние желтые листья. Переливаясь с улицы на улицу, из одного двора в другой, он как будто что-то искал и не мог найти, снова и снова возвращаясь к началу. Он шептал, а может быть, звал кого-то, временами затихая и прислушиваясь. Беседуя с каждым встречным, он задавал какой-то, всегда один и тот же, вопрос, а затем мчался дальше, вздыхая и сетуя, чтобы продолжить свой неведомый, никому не понятный поиск… Стоп. Неведомый, никому не понятный поиск? Что это за ерунда? Откуда такое могло появиться у меня в голове? Я поморщился, отгоняя нелепые мысли. Голос в трубке молчал, очевидно, дожидаясь ответа. - Окно?.. Извините, я правильно Вас понял? Вы хотите, чтобы я открыл у себя в квартире окно? - Да… Понимаете, без этого никак нельзя… - интонации в трубке внезапно изменились, говорившая заторопилась, будто решившись наконец прейти к делу, ради которого, очевидно, мне и позвонила. – Я Вам все объясню. Видите ли, если сразу этого не сделать, потом Вы наверняка забудете, или посчитаете, что в этом больше нет необходимости. Поэтому важно, чтобы окно было открыто именно сейчас. Я с таким трудом до Вас дозвонилась: несколько раз не туда попала, потом было занято, три раза никто не брал трубку. Я уже решила, что это бесполезно, но мне все же повезло… Не могла дозвониться… А мне показалось, что ей не очень-то и хотелось со мной разговаривать. Как будто она долго колебалась перед тем, как набрать мой номер. Я посмотрел в сторону окна. За ним отчего-то становилось все темнее. Что, уже вечер? Сейчас должно быть не больше четырех часов. Что-то не так с погодой? Но пасмурно и дождливо сегодня было с самого утра. Видимо, это со мной что-то не так. У меня, кажется, закружилась голова. Теперь мрак постепенно начал прибывать и в комнате; похоже, потемнело просто у меня в глазах. - Вы меня слушаете? – я уловил в тоне собеседницы нотки возмущения. - Да, конечно. Вы как раз хотели объяснить мне, для чего я должен открыть окно. Вы меня извините, - в моем голосе в этот момент, наверняка, слышалась издевка, - но, вообще-то, сейчас там льет дождь! Дождь, действительно, уже лил, как из ведра. Я так и не понял, когда он начался. Тяжелый, слепой, безучастный ко всему происходящему. Оказалось, что ему даже не нужен повод, чтобы вот так взять и хлынуть с неба на землю. Признает ли он вообще наше существование? Или для него это миф, начисто лишенный правдоподобности, как и все древнее? Если бы он вдруг решил, что человечества не существует, интересно, смог бы кто-нибудь ему возразить? Хотя, скорее всего, подобные вещи ему безразличны. Взять, к примеру, наши достижения. Наверное, он оценил бы из них только зонт, громоотвод да машину с откидным верхом. Ну, может быть еще кое-что. Если бы, конечно, все это заметил… - Да-да, я понимаю, но поймите и Вы: это даже к лучшему! – моя собеседница совсем разволновалась. – Дождь очищает, обновляет воздух, улицы… Да Вы и сами это знаете! - Я знаю. Странный, однако, разговор. Да и голова у меня как будто работает по-другому. Вот опять: дождь, который идет себе без повода! Надо же! - Да, дождь освежает воздух, после него пахнет озоном, деревьям он тоже на пользу. Но я-то здесь причем? Чего Вы от меня хотите? На другом конце провода мне послышался вздох. - Неужели это так сложно? Ведь я прошу Вас всего-то на всего открыть в комнате окно. У Вас в квартире такой спертый воздух… Дышать слишком сложно… Вы что не чувствуете этого? У меня слегка засосало под ложечкой. Странно, что спертый воздух в моей квартире, такой очевидный факт для абсолютно незнакомого мне человека. Хотя… Что если это всего лишь розыгрыш? Удивительно, но такая мысль пришла мне в голову только сейчас. Да, безусловно, так оно и есть! Но кто бы это мог быть? Я решил подыграть шутникам. Мысль о том, что таковых несколько, показалась мне вполне естественной. - Ладно, Вы правы. Что-то, и в самом деле, становится душно. Я замолчал, ожидая реакции. В этот момент мне и вправду стало трудно дышать. Я сделал глубокий вдох и непроизвольно сглотнул. Воздух вокруг загустел, а комната уже напоминала старый пыльный склеп. Внутри у меня шевельнулся скользкий комочек страха. - Вы правы, - повторил я, - пойду, открою окно. Положив трубку рядом с аппаратом, я на негнущихся ногах через всю комнату двинулся к окну. "Все-таки, я веду себя очень глупо", - подумалось мне, - "Это розыгрыш. Совершенно дурацкий розыгрыш". Однако у самого окна я засомневался. "Может быть, не стоит этого делать?", - пронеслось в голове. Рука, открывавшая задвижку, была непослушна; по всему телу разлилась слабость. Рама приоткрылась на сантиметр, потом еще на один, и, внезапно, распахнулась настежь. Всколыхнулась занавеска, накрыв лицо прозрачной волной, и сразу скрылась за моей спиной. В комнату с шумом ворвался ветер, неся с собой тысячи капель дождя. Я зажмурился и отступил на шаг, чувствуя, как шорох, шепот и бормотание улицы проникают внутрь, рассеиваясь по комнате и прячась в ее закоулках. Разве можно было этому помешать? Открыв глаза, я невольно улыбнулся: ветер ворошил на столе бумаги и вовсю хозяйничал в квартире, по подоконнику стучал дождь, обдавая меня брызгами, а на полу дрожал закоченевший желто-бурый, лодочкой, лист. Они все были здесь – верные слуги осени, явившиеся ко мне по ее приказу. Я вернулся к телефону и поднял трубку. Из нее доносились короткие частые гудки. Незнакомка больше не звонила: ни на следующий день, ни через несколько дней. А потом закончилась осень, и, совершенно закономерно, на смену ей пришла зима.
--------------------
Игорь
|

|