Два вида пафоса (статья)от теодицеи к метаистории!

Тема, о которой пойдет речь, деликатна, но говорить о ней нужно. Очень часто в сообществах, объединенных вокруг имени того или иного человека – религиозного деятеля, философа, писателя, – возникает ореол почитания своего кумира и отсутствие критичности по отношению к нему.
То, что среди последователей Даниила Андреева такого ореола почти нет, и даже наоборот, присутствует здоровое критическое отношение к «Розе мира», на мой взгляд, хороший знак.
(в этом не могу не отметить положительную роль форума rozamira.ws).

(Статья была сначала размещена на том форуме, поскольку я дискутирую с Митей Ахтырским, Федором и некоторыми другими его постоянными обитателями - И.Ч.)

Это говорит о том, что сообщество людей развивается, живет, мыслит.
Но в то же время критика должна из чего-то исходить, на чем-то строиться, иметь некий фундамент.
Если, конечно, это конструктивная критика, которая изначально ориентирована на то, чтобы не разрушать творческое наследие, оставленное Даниилом Андреевым, а усовершенствовать его.

Моя позиция заключается в том, что если люди обозначают слабые места в «Розе мира», то нужно не ограничиваться их констатацией, а подумать над тем, как эти места можно сделать сильнее и т.п.
А если речь идет о критике концептуальной, то необходимо выдвигать альтернативную концепцию, а не ограничиваться констатацией того, что то или иное место кажется слабым и вызывает сомнения.

Итак, как вы уже поняли, речь пойдет о спорных местах в «Розе мира».
А именно – о тех местах, которые имеют отношение к метаистории и метаисторической этике.

Тема эта представляется актуальной еще и потому, что участники форумов часто горячо спорят по метаисторическим вопросам.
Но делают это без того, чтобы договориться по исходным предпосылкам. Потом уже по ходу дискуссии выясняется, что тот или иной участник не принимает из метаистории те или иные вещи, а понимает их по-своему (хорошо еще если по ходу дискуссии он не начнет менять свое мнение!). Оставаясь на таких позициях, очень сложно «договориться». И хотя, как я начинаю понимать, некоторые споры имеют характер просто общения, своеобразного обмена энергией на повышенных тонах, который в принципе нравится его участникам, я буду ориентироваться на случай, когда имеется еще другая цель – что-то выяснить, узнать новое, лучше понять уже известное.

Конечно, едва ли статья, как бы грамотно она ни была построена и вдохновенно написана, приведет к тому, что взрослый человек со сложившимися взглядами изменит свое мнение. Но способствовать некоторому уточнению позиций, лучшему взаимному пониманию, конструктивному диалогу я все-таки надеюсь.

Из названия статьи видно, что речь пойдет о пафосе, а именно о пафосе национальном. Например, таком, о котором идет речь в следующей цитате:

Словом, удары направлялись не туда, куда направил бы их уицраор, если бы смысл и пафос мирового пространства не был ему чужд. Инвольтировать этим пафосом демона государственности демиургу не удавалось.

Данная цитата – одна из тех, что рождает множество споров.

От некоторых людей приходится слышать, что пафос Даниила Андреева, связанный с будущей светлой эпохой, которую он называл Розой Мира, и еще ряд моментов в РМ, в том числе моменты, в которых Андреев оправдывал отдельные имперские проявления, территориальные захваты и т.п. с позиций метаистории, объясняются тем, что сам Андреев был подвержен влиянию демонов государства.

Такую точку зрения, в частности, озвучивает Палей, подобные мотивы прослеживаются у Федора Синельникова, в некоторой степени – у Мити Ахтырского, Якова Учителя.
В данном случае в одном вопросе соединяются несколько, довольно важных, но разных вопросов, которые я попробую вычленить:

1. Был ли Даниил Андреев, описывая будущую светлую эпоху Розы Мира, подвержен влиянию распространенных в то время социалистических и коммунистических идей. Можно ли говорить в той или иной степени о его социальном утопизме?
2. Связаны ли эти социальные идеи с влиянием третьего уицраора?
3. Наложило ли некоторый отпечаток на понимание метаистории Даниилом Андреевым влияние третьего уицраора?
4. И если ответ на третий вопрос – положительный, то какие именно моменты в понимании метаистории требуют если не пересмотра, то более взвешенного, аккуратного подхода?

Я специально расставил эти вопросы в таком порядке, по возрастанию от простого к сложному, так как в отношении будущего, ощущении Розы Мира как мечты я не чувствовал каких-то принципиальных различий ни с Митей Ахтырским, ни с Яковом.
Пожалуй, у меня есть некоторые разногласия в этом плане с Палеем, но и они не кажутся непреодолимыми.

Поэтому на первый вопрос я, без особых сомнений, - отвечу «да». Даниил Андреев не был полностью свободен от идеи коммунизма, видел в ней кроме отрицательного и некие позитивные моменты, и кстати, сам это признавал. Приведем отрывок из главы «внешние мероприятия» (кН.12, гл.2):

В деятельности Розы Мира будет и нечто, совпадающее даже с коммунистической мечтой. Любой из граждан, независимо от нации, местожительства, рода занятий, должен быть обеспечен так, чтобы полностью были удовлетворены основные его потребности: в пище, в одежде, в жилище, в подходящей к его характеру и навыкам работе, в отдыхе, в досуге, в лечении, в элементарных житейских удобствах, в повышении образования, в приобщении искусствам и наукам, в религиозных действиях.

другое дело, – так ли уж это плохо?
Утопия? Да – наверное, отчасти и утопия.
Но утопия добрая.
В иных местах Даниил Леонидович и сам признается, что мог себе позволить помечтать…

Правда, степень его утопизма разнится, и в различных местах той же самой главы не одинакова.

Тут, однако, следует иметь в виду, что история, происходившая после 1960-х, развивалась в значительной мере по другому сценарию, чем тот, который виделся Андрееву.
Приход «Розы мира» был отложен, и те внешние политические, социальные преобразования, которые он связывал с ее приходом, были переложены на другие исторические инстанции.
Что касается новой педагогики, описанной в 1 главе 12 книги, то она не потеряла свою актуальность со времен Андреева, а в известной мере стала даже более актуальной сегодня.

На второй вопрос (связаны ли социальные идеи Андреева с влиянием третьего уицраора) я со значительной долей уверенности отвечу «нет». Даже если у Андреева при создании социальной концепции будущего сквозили утопические мотивы, довольно спорно привязывать это к великодержавной инвольтации.
Социальные утопические идеи возникли задолго до третьего уицраора. В Древней Греции Платон, социалисты 17-18 века в Европе обращались к теме будущего справедливого мироустройства.
В широком смысле утопизм связан не с великодержавной инвольтацией, а с некоторым отрывом от реальности, пребыванием в мире собственных идей. Но можно ли осуждать в этом человека, который находился в тюрьме на грани выживания, и позволял себе иногда помечтать? Даже если он делал для того, чтобы сбежать от реальности, реальность, окружавшая его, была такова, что бегство от нее нельзя считать зазорным!
конечно, Андреев при этом несет ответственность перед читателями своей книги.
Но он честно предупреждает, что добавлял от себя.

Палей пишет:

Язык поэта [в 1- 3 главах 12 книги] становится всё более публицистическим, а тон – безапелляционным (за исключением нескольких первых страниц и третьей главы). Всё определено. Роза Мира расцветает в истории. Утопия окончательно берёт верх над метаисторией.

Замечу, противопоставление утопии и метаистории у Палея выглядит искусственным, так как он хочет здесь показать, что из «чистой метаистории» приход Розы Мира совсем не очевиден и даже более того, маловероятен. Но это точка зрения самого Палея.
А публицистический стиль – еще не повод, чтобы усматривать там великодержавную интонацию! Да, в данном случае поэт мог говорить от самого себя, а не от своего даймона, и иных голосов, говоривших с ним свыше.
Однако характерной для уицраора жесткости я лично в этих главах не ощущаю.

Пожалуй, в качестве основного аргумента, привязывающего уицраора к социальным построениям будущего Палей приводит отрывки стихотворения:

                                             И почему – в своевольных снах                   
                                                            Золото дум кипит,
                                                Будто в жерло вулкана гляжу,
                                                            Блеском лавы слепим?

                                           К т о  и   з а ч е м   громоздит во мне
                                                            Глыбами, как циклоп,            
                                                Замыслы, для которых тесна            
                                                            Узкая жизнь певца?

(все выделения сохранены из текста Палея)
Но привязка этого стиха к 12 книге «Розы мира» достаточно спорна.
Кроме того, нужно хорошо знать Андреева, который в данном случае использовал такой гротеск с умышленным утяжелением слога, чтобы подчеркнуть тяжесть несения им бремени собственной миссии, собственную малость по сравнению с колоссальными задачами метакультуры.

Интересно, что Палей несколькими абзацами ниже оговаривается:

Правда стихотворение датировано 1950-м годом. Однако кто способен поручиться, что эти "аккорды", зазвучавшие в душе поэта, не сохранились и не развились впоследствии.

Но «кто способен поручиться» – это уже скорее домыслы, нежели аргументы.

Поэтому в данном случае мне кажется, что Палей скорее не прав, чем прав.
Но даже если он прав, и Андреева в своих мечтах, когда он «отпускал себя», иногда заносило в «уицраориальные области», имеются ли какие-либо основания для того, чтобы
переносить это на метаисторию?

И вот тут я уже, как ни странно это, призову Палея в свидетели, и если угодно – в союзники.
Если социальную концепцию Андреева Палей критикует, и достаточно жестко, то о его метаистории он отзывается только со знаком плюс. Временами он даже противопоставляет Андреева-публициста, Андреева-богослова и Андреева-метаисторика.
Он подчеркивает этим, что метаистория была призванием Андреева, что она является одной из наиболее сильных и продуманных сторон в «Розе мира». Метаистории посвящен большой фрагмент в первой части статьи Палея – Pro (то есть «за»).

Достаточно показательно, что такой жесткий, внимательный и вдумчивый критик как А. Палей ни разу (во всяком случае в статье!) не упрекает Андреева за ошибки или неточности в построении метаисторической концепции.

Это, наверное, говорит само за себя, однако оторвемся от работы Палея и посмотрим, за что именно в метаисторической концепции часто критикуют Андреева.

Приходится время от времени слышать, что при построении самой метаистории (и как ее основы – метаиторической этики) Андреев допустил ряд искажений, связанных с возможным влиянием на него демона великодержавия.

Что называют в качестве аргументов:

1. Пафосное отношение Андреева к России.
2. Оправдание насилия со стороны государства на некоторых этапах его развития.
3. Оправдание в некоторых случаях территориальных захватов с привлечением метаисторической этики.

Я бы предпочел поговорить о каждом из этих пунктов по отдельности.

Начать хочется с самого отношения Андреева к России. Он говорил о ее масштабной, исключительной миссии в человечестве, особой роли Российской метакультуры. Совершенно очевидно, что он выделял ее среди других метакультур.
Нет ли уже в самом таком отношении к России, к пафосу россианства, российской миссии, влияния демона великодержавия?

И вот тут важно разобраться, каким бывает в принципе национальный пафос.

Слова Ломоносова «Россия будет прирастать Сибирью» исполнены пафоса.
Но можно ли этот пафос свести на демона великодержавия?

или слова «И будет собственных Платонов и быстрых разумом Невтонов земля российская рождать!»

Ощущается ли в этих словах гордость за Россию, за ее талантливых людей? Думаю, что да.

В некоторых местах у Андреева есть понятие пафос мирового пространства»

Что такое «пафос мирового пространства»?
Конечно, если подойти узко, можно списать весь этот абзац на то, что уицраор инвольтировал Даниила Андреева, и слова о «пафосе мирового пространства» появились в «Розе мира» именно от него.

Однако если весь национальный пафос любой нации сводится к демону великодержавия (или к эгрегору нации), то как быть со светлыми национальными чувствами?

Не слишком ли серая получается при этом картина?
Если предположить, что все художественные и исторические произведения разных народов связаны с уицраориальными инвольтациями, картина будет выглядеть весьма непривлекательно, и даже более того, неправдоподобно.
Что делать с древнегреческим пафосом в «Илиаде» и «Одиссее» Гомера? С великоиндийским пафосом Махабхаратхи?
С английским пафосом Шекспира?..
А у Пушкина:

…И назовет меня всяк сущий в ней язык –
И гордый внук славян, и ныне дикой
Тунгус, и друг степей калмык.

Разве не ощущается здесь восторг от широты пространства России, и от множества живущих в ней наций?
Разве в радости за широту своей родины, за ее обильную и щедрую природу, огромность пространства, нет светлого национального чувства. Наконец, Лермонтов (его стихотворение однажды цитировал сам Митя Ахтырский как пример правильной, не-уицраориальной любви к Родине):

Но я люблю — за что, не знаю сам —
     Ее степей холодное молчанье,
     Ее лесов безбрежных колыханье,
Разливы рек ее подобные морям;

Разве это не национальный пафос? Разве в этих словах не чувствуется тот самый голос широты мировых пространств? Безграничных, влекущих вдаль, манящих, свободных просторов…

В общем, на мой взгляд, все множество художественных памятников человечества, в которых слышится национальный пафос, списать на уицраоров сложно, ибо в нем сквозит некий светлый горизонт, исходящий от иерархий метакультуры, и думается, именно от демиурга, а не от Соборной души, поскольку в данном случае речь идет о яньском, мужском начале.

Правда, мне могут возразить – в приводимых примерах речь идет об искусстве, о культуре. А здесь обсуждается метаистория.

И вот тут хочется вспомнить главу «заполнение пространства между культурами», где говорится об освоении Сибири и Дальнего Востока русскими первопроходцами, практически без помощи государства. Андреев видел в этом процессе демиургическую инвольтацию.
Экспансия эта была мирной, осуществилась в короткие сроки.

Однако из этого следует, что для выполнения задач сверхнарода иногда требуется его распространение на определенной географической территории.
Принимаем ли мы провиденциальной характер этих задач?

Если нет – то объяснение останется на уровне одной лишь коммерческой выгоды, ибо уицраоры к распространению на столь дальние рубежи интересов обычно не проявляли.
Речь идет не только об экспансии России в Сибирь, но и об экспансии Англии и Фарнции в Северную Америку (носившую первоначально тоже характер исключительно мирный), о заселении отдаленных, малообжитых пространств Австралии и Океании, осуществленный также горсткой энтузиастов.
Если и все эти территориальные захваты западных метакультур (которые согласно Андрееву были тесно связаны с выполнением ими их собственной всемирной миссии) объясняются только погоней за пряностями, кофе и золотом – не отпадает ли вообще необходимость в метаистории?
Да, объяснять метафизическими причинами то, что хорошо объясняется земными, не стоит.
Но действительно ли это хорошо объясняется земными причинами?

Напомню, что писал об этом Андреев:

Позволительно задать также вопрос, почему же, в конце концов, именно в Западной Европе экономика сложилась на рубеже XVI века столь беспрецедентно и изумительно, что впервые за всю человеческую историю два сверхнарода – романо-католический и северо-западный – одолели океан, залили Америку, втянули в свою орбиту Африку, открыли и частично подчинили своей цивилизации древние культуры Востока? Оставаясь в пределах системы экономических и социально-политических мотиваций, нам придется ответить пожиманием плечей и разведением рук на простой вопрос: отчего социально-экономическая конъюнктура, эту экспансию вызвавшая, сложилась за всю историю многочисленных культур человечества только один раз и в одном месте? Если же подобная конъюнктура сложилась хоть раз еще где-нибудь, например, в Китае, то почему она не возымела тех же результатов? – Оказывается, не грешно сохранить долю сомнения в исчерпывающей силе социально-экономических объяснений и даже заподозрить в подобных исторических явлениях наличие некоего фактора, не покрываемого сетью исторической причинности, – фактора иррационального.
Это сомнение и подозрение перерастают в огромный вопросительный знак, коль скоро дело переходит к проблеме русской экспансии на Восток в конце XVI и в XVII столетии.

Далее он говорит о метакультуре Российской.

Но интересно задуматься, что не только в метакультуре Российской, но и во многих других время от времени возникал вопрос о движении вдаль – стремительном, заокеанском расселении на новые необжитые территории, отдаленные рубежи.
Кроме Европейских метакультур нельзя не вспомнить викингов, открывших Америку задолго до Колумба, распространение буддизма на индо-малайские королевства в 5-7 веках. Чрезвычайно интересен (хотя и малоизучен) вопрос о расселении индейцев на огромной территории Америки, когда они двигались на юг по пустому фактически континенту, преодолевая тысячекилометровые расстояния…

Однако очевидно, подобные задачи стояли не у всех метакультур. Египет ограничивался узким участком земли около Нила; Индия и Китай, даже на пике своего могущества, когда была возможность распространиться вширь, не использовали ее и ограничились исторически отведенной им территорией. Не проявляла никакого интереса к экспансии Византия. Можно привести и другие примеры.
Так или иначе, улавливается, что в виду разных метаисторических задач у некоторых метакультур имелась необходимость к распространению на значительной территории.

И вот тут возникает довольно щекотливый вопрос – а относим ли мы к этим метакультурам метакультуру Российскую.
Можно согласиться относительно Западных – да, мол, у них действительно был провиденциальный характер задач при освоении Америки и Австралии.
А у наших такого характера не было.

Жесткие доказательства здесь невозможны, и по большому счету все это воспринимается через ощущения.
Если мы действительно считаем, что для российской метакультуры было в самый раз находиться в центре Восточно-Европейской равнины, ограничиваясь небольшим пространством около Москвы, и никаких всемирных задач, требующих ее распространения на большие территории, не стояло, то пафос мировых пространств выглядит действительно несколько надуманно.


Но если мы принимаем то, что России изначально было суждено стать медиатором между великими культурами Запада и Востока, распространение вширь начинает ощущаться как часть предназначения, как естественная и необходимая задача…

В дальнейшем я буду исходить из предпосылки, что задача такая у Российской метакультуры была.

Однако, допустим, задача она действительно была, согласится читатель, но нельзя ли было осуществлять эти задачи исключительно мирными средствами, - подобно тому, как проходила экспансия в Сибирь?
Нельзя ли было обойтись без демона великодержавия?

Действительно, непростой для ЭТИКИ метаистории вопрос – как демиург, сила света вызывает к жизни уицраора – силу совсем иной направленности?
Что за задачи могут оправдать такое деяние?
Иногда приходится слышать точку зрения, что никакого благословения демиургов уицраора вообще не бывает, и что механизм создания великодержавных демонов Даниил Леонидович тоже описал как-то неправильно.
Конечно, такая постановка вопроса ведет к ломке многих привычных метаисторических представлений «Розы мира».

Но предположим на какое-то время, что это так, и попробуем подойти к вопросу более широко.

Имея в виду, что действия становящихся империй на земле связаны с деятельностью уицраоров, попробуем ответить – всегда ли с проявлениями этого имперского начала в человечестве связано лишь отрицательное, злое, разрушительное начало? Или в некоторых случаях они приносят определенную пользу для человечества, для конкретных наций, цивилизаций, культур?

В конце 3 века н.э. христианство в римской империи было почти уничтожено благодаря действиям нескольких императоров, включая Диоклетиана. Сотни святых тогда принимали мученическую смерть в самых разных обстоятельствах. И вполне возможно, христианство было бы полностью сведено с исторической арены, если бы это продолжалось еще 1-2 поколения… Однако на сцену вышел император Константин, без сомнения инвольтируемый вновь созданным демоном Византии, и ситуация довольно быстро стала меняться. В течение примерно 50 лет опасность исторической гибели христианства в Европе удалось предотвратить.

Буддизм в Индии 4 в до н.э. стоял на грани выживания в историческом смысле. Это была редкая, почти экзотическая в то время и жестоко гонимая религия. Над буддистами издевались, их высмеивали, всячески уничтожали.
Если бы к власти не пришел император Ашока, ставшим буддистом сам и запретивший преследования представителей этой религии, то существование буддизма в исторической перспективе оказалось бы под вопросом.

Ислам не возник бы вообще, так как он зародился во враждебной культурной среде, и с самого начала нуждался в поддержке арабского демона великодержавия.

Зороастризм остался бы локальной религией племени персов, обитающих в иранских нагорьях и решительно неизвестных широкой публике… О его становлении в контакте с центрами древней цивилизации, которые обогатили его и подняли на уровень мировой религии, благодаря распространению империи Кира, не было и речи.

Что касается индуизма, он мог погибнуть на протяжении истории не единожды (и первый раз в связи с атакой Александра Македонского), но приводить подробный обзор этого едва ли имеет смысл. Весьма показательно, что в 20 веке после двух столетий пленения индийской метакультуры европейскими державными демонами, провиденциальные силы не нашли иного выхода, кроме как создать новоиндийского уицраора. Да, он инвольтировался из высоких миров, и поэтому действовал без открытого кровопролития, но без его сплачивающей инвольтации, сторонники Махатмы Ганди и Неру не смогли бы объединиться и решительно выступить против захватчиков…

Таким образом, почти каждая крупная религия мира была хотя бы раз в той или иной степени зависима от охраны ее империями, созданными при помощи уицраоров.
И я отнюдь не пытаюсь здесь воздать демонам державности хвалу. Такова драма нашей земной истории!

Светлое, высокое оказывалось на исторической сцене слишком беззащитным. Жестокие энрофные ветра губят его чужеземными набегами, междоусобными распрями, амбициями отдельных людей.

Относится это не только к вопросам религии, но и к вопросам культуры и искусства.

В какие эпохи на земле создавалось наибольшее количество ценностей культуры, и в особенности архитектуры? Нетрудно показать, что именно во времена расцвета крупных, уицраориальных империй.
Висячие сады Семирамиды, Александрийский маяк, Афинский Акрополь, Римский Колизей, Великая Китайская стена, собор святой Софии в Константинополе и многие другие выдающиеся памятники архитектуры были созданы при непосредственном участии империй.
Другие, менее значительные по масштабу сооружения создавались в эпохи расцвета уицраоров хотя и без их непосредственного участия, но под их охраной и защитой.
Когда быстрее развивалась наука, искусство? В Византии в эпоху императоров, в арабском халифате, когда он достиг максимальных границ, при дворе короля-солнца Людовика 14, в России при Петре и Екатерине 2.
А много ли было создано культурных ценностей в эпохи междуцарствий, смут, чужеземных пленений? В голову не приходит почти ни одного примера.

И это опять же связано не с тем, что уицраоры каким-то образом помогали творить культурные ценности (этого я отнюдь не хочу сказать – исключением могут быть лишь грандиозные постройки). Но они помогали охранять уже созданное. Ведь даже если в эпоху усобиц и смут возникали какие-то культурные ценности, у них почти не оставалось шансов сохраниться для потомков!

Однако если все приведенные выше факты не производят впечатления, задумается вот над чем. Если представить, что все действия уицраоров и порожденных ими империй на мировой арене никак не санкционированы силами света, получается либо чрезвычайно мрачная, либо нелогичная картина.

В первом случае мы вынуждены будем признать, что энроф находится почти полностью под контролем сил тьмы. Во втором останется неясным, почему силы света терпели присутствие миродежавных империй на протяжении такого времени, если могли их уничтожить? Если бы вопрос решался столь просто, и уицраоры представляли бы собой просто зло, разве не могли силы света избавиться от них? Следовательно, либо у них было недостаточно сил – и мы приходим к вере в то, что силы света значительно слабее сил тьмы, либо все-таки от уицраоров какая-то польза была…

Приводя все эти аргументы, я не хочу сказать, что картина, построенная Андреевым, совсем не вызывает у меня вопросов.
Немало трудностей есть с рождением или созданием уицраоров. Читатель, должно быть заметил, что я обхожу вопрос о рождении и предпочитаю говорить вместо него о санкции сил света.
Не слишком ясно и то, в чем была опасность для Ассиро-Вавилонской метакультуры в тот момент, когда создавался первый уицраор.
Не особенно понятно, какова была необходимость в создании Монгольского уицраора, агрессивного почти с самого начала. То есть в принципе я готов допустить, что роль демиурга в создании уицраоров несколько меньше, чем описывал это Даниил Андреев. Но это не снимает вопроса об их роли в сохранении культур, наличии «санкции» на их существование – и уж по крайней мере того, что силы света зачастую не ведут с ними борьбу.
Считаю ли я, что польза, приносимая уицраорами, перевешивает на весах истории, приносимый ими вред?
В некоторых случаях – да, в некоторых – нет.
Скажу честно, что по моему мнению, в большинство случаев – нет, то есть вреда они приносят как правило больше.
Но проблема, однако, в том, что сравнивать нужно не вред и пользу, приносимую уицраорами на практике, исторически, а их вред, и тот вред, который произошел бы, если их не было!
Ибо в истории приходится обычно выбирать не между хорошим и плохим, а между плохим и еще худшим.

Так мы подходим непосредственно к метаисторической этике, но прежде чем ее коснуться, необходимо затронуть еще одну проблему, может быть, самую сложную.

Допустим, приведенными выше примерами я убедил читателя, что уицраоры иногда, пусть и нечасто, в единичных случаях могут принести пользу.
(на тот случай, если все-таки не убедил, могу доверительно сообщить скептически настроенному читателю, что и так сократил число аргументов на целую страницу, чтобы просто ими не утомлять, но охотно поделюсь в дискуссии, если таковая необходимость будет! ) Но, допустим, убедил.

Тогда мне могут возразить – что применительно к России этой пользы не было.
Что род российских уицраоров уж точно не стоило создавать, и что в этом демиург погорячился и оказался не прав…

Данный вопрос представляется несколько более сложным, чем предыдущие. Дело в том, что сам Даниил Андреев дал некоторые основания для такого взгляда:

Очевидно, демиургу, еще не отграничивавшему идеального народоустройства как отдаленного долженствования от государства как реальной возможности, уяснялась категорическая необходимость этого последнего – необходимость государства, и притом непременно очень сильного, в качестве формы сверхнарода, единственно способной оградить его физическое бытие, защитить от центробежных внутренних сил – проекций Велги и от нападений извне – проекции сегодня уицраора Монголии, а завтра какого-нибудь еще. Кто знает, сливалась ли у Яросвета идея о необходимости сильного государства с представлением об идеальном народоустройстве, которое должно было быть плодом его грядущего брака с Навной.

В этих словах сквозит доля сомнения, оставляющая некоторую возможность для того, что развитие Российской метакультуры было возможно и без демона великодержавия.

Правда, в других местах Даниил Андреев высказывается более категорично:

Мог ли Яросвет избежать рождения демона великодержавия? Мог ли охранить физическое бытие сверхнарода каким-либо иным путем? Не подтверждают ли примеры других культур, что уицраоры суть неизбежные участники всякого метаисторического процесса, его неизбежное зло, внутреннее противоречие?
И:
Перед демиургом сверхнарода встал выбор: либо создание левиафана-государства в Энрофе и допущение, следовательно, возникновения российского шрастра, населенного игвами; либо отказ от выполнения своей миссии на земле. Он избрал первое.

Из последней фразы следует, что выбора по сути-то и не было.

При внимательном рассмотрении видно, что приведенные две цитаты слегка противоречат друг другу.
Иногда кажется, что однозначного мнения на данный вопрос у Андреева не было.

В таких случаях следует проявлять взвешенность, ибо колебание Андреева должно сказать о сложности данной проблемы.
Но ведь там, где Андреев колебался, многие из его последователей, не обладая глубиной его мистического опыта, да и соответствующим кругозором исторических знаний, сходу говорят «нет».

Что демиургу России не стоило-де создавать род уицраоров, что он поступил при этом эгоистично и думал, фигурально говоря, «не о том, что Божее, а о том, что человеческое».
(и уж во всяком случае, уицраора следовало уничтожить, когда он распоясался!)

Повторю мысли, которые озвучивал недавно в статье «метаистория как теодицея»:

Представлять себе демиургов и Синклиты как делающие что-то от себя, по своему произволу в корне неправильно, так как стан Света един, внутри него присутствует ощущение божественной благодати и сплоченности, которое нам может быть знакомо лишь по крохотных отблескам самых своих лучших и светлых минут жизни на земле.
Антропормофизация этих сил вредна, недооценка их духовных или интеллектуальных способностей так же не даст метаисторику ничего хорошего.
Проблема, однако в том, что мы беремся, как писал сам Даниил Андреев, судить силы света со своей земной колокольни.
Мы считаем, что обладаем достаточным опытом, знаниями, мудростью (говорю – «мы», так как безусловно отношу это и к себе, ибо сам этим грешен), чтобы делать такие выводы – вот здесь силы света не правы, здесь надо было поступить так-то и так-то.

Конечно, определенный соблазн к этому дает сам Даниил Андреев...
Напомню:

Кто знает, сливалась ли у Яросвета идея о необходимости сильного государства с представлением об идеальном народоустройстве, которое должно было быть плодом его грядущего брака с Навной.

Андреев словно сомневается в компетентности демиурга. Но это высказывается лишь как предположение. Насколько такое предположение может быть оправдано?
Мог ли в самом деле демиург Яросвет, приступая к созданию метакультуры в энрофе, не отличать столь разные понятия?
Я совершенно не могу представить себе, чтобы он не знал о судьбе других метакультур, уже создававших уицраоров, не имел возможности спокойно взвесить все «за» и «против» перед лицом их исторического примера.
Совершенно ясно, что он понимал, какими будут последствия создания уицраора, и что, как и в других метакультурах, это приведет к пленению Соборной Души! Но ведь идеальное народоустройство возможно лишь в тех условиях, когда Соборная Душа свободна. Следовательно, если только демиург знал о судьбе предшествовавших метакультур (а обратно сложно вообразить!), он такие вещи путать не мог.

Поэтому мне кажется, что Андреев напрасно сомневается в его компетенции.
Да и как представить себе, чтобы народоводительствующая иерархия, приступающая к созданию метакультуры, от которой будет зависеть духовный путь миллионов и миллионов становящихся душ в десятках миров, начинала это делать, не разобравшись в элементарных метаисторических понятиях!

Куда более взвешенной представляется оценка Андреева в следующей фразе:

Перед демиургом сверхнарода встал выбор: либо создание левиафана-государства в Энрофе и допущение, следовательно, возникновения российского шрастра, населенного игвами; либо отказ от выполнения своей миссии на земле. Он избрал первое.

Конечно, найти исчерпывающий ответ на поставленный вопрос (можно ли было обойтись без уицраора?) так или иначе надлежит найти метаисторикам будущего.
Надеюсь, что они обогатят свой мистический разум достаточно обширным опытом, чтобы получить точное понимание этих вещей.

Пока же исчерпывающих знаний нет, я предпочитаю верить как демиургу, так и Даниилу Андрееву. Ибо у меня нет оснований сомневаться ни в том, ни в другом.

* * *

Наконец, остается еще один вопрос, на который надо ответить в рамках данной статьи.

Если оборонительные войны, направленные на физическое сохранение культуры, с рядом оговорок и допустимы, то не должны ли мы тогда категорически осудить и сказать решительное «нет» любым проявлениям агрессии наступательной, когда действия уицраоров выходят за рамки необходимого минимума защиты своей страны?

И вот тут миролюбивый Даниил Леонидович шокирует многих читателей своими утверждениями о том, что в 19 веке было бы неплохо захватить Персию, а испанцы уничтожили инкскую метакультуру, в общем-то, «за дело».

Бесчисленное число дискуссий на форумах по РМ по этим двум вопросам ни приблизило к их пониманию дискутирующие стороны.
Как минимум треть участников высказывалась за то, что Андреев в данном случае не прав, еще примерно треть его защищала, а оставшиеся предпочитали не высказываться вовсе.

Вопрос, однако, еще более сложен, чем может показаться на первый взгляд.

Если, допустим, Андреев не прав, и высказал эти мысли от себя лично, или даже под воздействием инвольтации жругра, то под сомнение ставится ряд ключевых позиций метаистории.

Если же он прав, то возникают сложные моменты для этики.

Андреев наметил путь для решения этих проблем, сформулировав то что назвал «кардинальнейшей темой, основными принципами метаисторической этики»
Но тогда получается, что судить об этике в истории может лишь тот, кто способен знать происходящее в иных мирах, а для остальных этическая оценка исторических событий остается закрыта. С этим не хочет мириться наша совесть.

Пытаясь разрубить этот гордиев узел, многие отметают и саму метаисторическую этику. Тут нельзя не вспомнить фразу Мити Ахтырского:
«метаисторическая этика – это вообще не этика, так как не бывает этики второй свежести».

Столь смелая критика Андреева в принципе, эмоционально понятна, но нельзя сказать, что это удачный выход из положения.
Напомню, Андреев писал:

Метаистория потому и есть метаистория, что для нее невозможно рассмотрение ни отдельной человеческой жизни, ни существование целого народа или человечества в отрыве от духовного предсуществования и посмертия. Стезя космического становления любого существа или их группы прочертилась уже сквозь слои иноматериальностей, ряды миров, по лестнице разных форм бытия и, миновав форму, в которой мы пребываем сейчас, устремится – может быть, на неизмеримые периоды – в новую чреду восходящих и просветляющихся миров. Переживаемый нами отрезок по отношению к целому сравним с десятисекундной остановкой на полустанке в ночной степи пересекающего гигантский материк пассажирского поезда. И пока мы не приучим себя к созерцанию исторических и космических панорам во всем их величии, пока не привыкнем к таким пропорциям, масштабам и закономерностям, до тех пор наши суждения будут мало чем отличаться от суждений насекомого или животного, умеющего подходить к явлениям жизни только под углом зрения его личных интересов или интересов крошечного коллектива.

Можно ли предположить, что этот абзац связан с инвольтацией жругра?

Не вяжется у меня столь глубокая перспектива охвата с жругриной инвольтацией… Слишком внимательный взгляд здесь бросает автор «Розы мира» в метаисторию, слишком глобально смотрит.
Кажется, что перед его взглядом проплывают иные слои, колоссальные пространства. Сам этот образ - десятисекундной остановкой на полустанке в ночной степи пересекающего гигантский материк пассажирского поезда – уносит вдаль. Перед взором встает бескрайнее звездное небо, и степь под звездами – до горизонта! Не способен уицраор посылать такие образы! Здесь чувствуются светлые вдохновители «Розы мира», вполне возможно, Лермонтов…

Даже если Андреев был не прав в вопросах с Персией или с инками, ошибался в самих этих предпосылках, то это невозможно перенести на сформулированные им принципы.

Затрагивая эту сложнейшую тему, Даниил хотел сказать, что в отличие от обычной этики, когда нам видны непосредственные последствия происходящего, перед силами света открывается огромный набор последствий в иных слоях, в иных материальностях, которого мы не видим.
И именно этим отличается метаисторическая этика от обычной.

Андреев хотел подчеркнуть – нельзя оценивать исторические процессы в рамках одной этой, земной плоскости. Что есть еще нечто существенное, лежащее вне ее, что иногда может перевесить и кардинально поменять оценки. Ведь для того, чтобы делать выбор нужно обладать максимальной полнотой информации.

Словно возражая Мите, Андреев писал:

Наша непосредственная совесть возмущается зрелищем страдания – и в этом она права. Но она не умеет учитывать ни возможностей еще горшего страдания, которые данным страданием предотвращаются, ни всей необозримой дали и неисповедимой сложности духовных судеб как монады, так и их объединений. В этом – ее ограниченность. Столь же правильны и столь же ограничены и все гуманистические нормы, из импульса этой совести рожденные.

Означает ли это, что мы должны ограничивать в себе импульсы совести? Нет, конечно! Но это означает, что мы должны развивать в себе способности, которые позволили бы нам оглянуть происходящее (или произошедшее) в метаисторической перспективе!
Так как без этого наши знания об исторических процессах останутся неполными и односторонними.

Таким образом можно наметить несколько путей решения этого вопроса (а дать окончательный ответ на него сейчас невозможно):

- Более внимательное изучение метаистории;
- Развитие скрытых способностей души, второго внимания;
- Развитие способности ощущать инвольтации тех или иных иерархий, их энергетику.
- Наконец, изучение опыта мировых религий.

Последние я бы тоже не стал списывать со счетов.

Пока же знаний не хватает, иногда было бы справедливее воздерживаться от ответа, нежели высказывать категоричное суждение.
И тут уместно вспомнить одну из любимых цитат Мити «я знаю, что ничего не знаю».

Я лично – уже выходя за пределы данной конкретной темы и говоря о метаистории вообще – не вижу ничего плохого в том, чтобы компенсировать недостаток знаний верой в Провиденциальные силы, в победу добра.

Андреев писал:

Метаисторическая этика зиждется на абсолютном доверии. В иных случаях метаисторику может приоткрыться то, ради чего принесены и чем окупятся такие-то исторически, казалось бы, бессмысленные, жертвы. В других случаях это превышает вместимость его сознания. В третьих – уясняется, что данные жертвы и сами исторические обстоятельства, их вызвавшие, суть проявления сил противобога, вызваны наперекор и вразрез с замыслами Провиденциальных начал и потому не оправданы ничем. Но во всех этих случаях метаисторик верен своему единственному догмату: Ты – благ, и благ Твой промысел. Темное и жестокое – не от Тебя.

В основе метаисторической этики лежит вера. Вера в Бога, доверие Ему. Вера в светлую диаду метакультуры, в ее способность принимать правильные решения перед лицом трудностей.
Это касается не только метаистории, но и нашей обычной жизни, житейских ситуаций.
В принципе, реакции людей на то и другое бывают схоже.

Когда с нами происходят страдания, события, которые кажутся несправедливыми, и мы не можем их объяснить, возможны две реакции на них.
Одни говорят – для чего-то посылается мне свыше такое испытание, и спасибо Богу! Я пока еще не могу понять, для чего, но со временем это обязательно станет ясно.
Это позиция веры.
Есть другая позиция. Искать виноватого. Виноватым может оказаться сосед, или любой стрелочник, вплоть до планетарного демона, разница не принципиальна. Очень популярно считать виноватым правительство.
Однако это все уход от вопроса, ибо кого бы ни считали виноватыми, мы в этом случае теряем ощущение гармонии, которая есть наверху, выпадаем из некоего общего метаисторического потока, теряем ощущение сопричастности Высшему!
Поэтому я за то, что даже если не можем чего-то объяснить сейчас, не искать врагов, или виновников всех бед, а идти не спеша, неторопливо, думать о телеологии исторического процесса.
Однажды одна умная девушка сказала мне – «справедливость в жизни есть, но она растянута во времени!»
Я на своем примере убедился, что это так.
И в еще большей степени это относится к метаистории.

* * *

В статье приводятся цитаты из «Розы мира» и из работы Александра Палея
Идейное наследие Даниила Андреева: pro et contra (постановка проблемы)
цитаты из «Розы Мира» выделены синим цветом

Статья размещена на форму rozamira.ws Здесь параллельное обсуждение.

Сообщение отредактировал Максим - 29.6.2010, 5:27

М-да, у меня такое чувство, что на ws либо не заходят из принципа, либо не заходят именно когда я там что-то размещаю! Уверен, что моя статья не могла не вызвать вообще никаких реакций, а ее обсуждение на ws - тем более! Значит - не прочитали...
Поэтому размещаю полный вариант здесь.

Сообщение отредактировал Иоанн - 4.11.2009, 21:06

А чего сразу на обоих не разместил?

Да, в основном лень. Форматирование минут пятнадцать занимает...

Итак в один момент возникло(возникли) государственное образование...
Зачем? Почему? Как в историческом так и метаисторическом смыслах... Разве плохо было бы - если бы ни у одного народа не было бы уица? Где-то там на заре метаистории - зачем то был рожден первый уиц... Зачем? Почему в среде родоплеменных эгрегориальных образований понадобилась организация племен в государство? Что с этим связано? Но да и ладно бы и с этим одним уицроаром... Зачем стали возникать другие уицы? Требовалось что? Зачем каждому из народов потребовалась самоидентификация и отличия от народов других, и как следствие - защита от народов других?
Конечно же для сохранения собственной культуры, собственной самобытности, собственных верований и укалад жизни... Так? Вроде бы так...
НО... зачем это нужно? Зачем например Моисею было важным вывести свой народ из Египта? Ну и жили бы себе в дельте Нила... ну и верили бы в египетский пантеон... Как и на основе чего происходит у людей вот этот процесс осознания себя народом, отличным от других? провиденциален этот момент или нет? ведь исход - вызвал цепочку жестоких событий - гибель войска фараона, сороколетнее блуждание по пустыне, завоевание ханаана и падение Иерихона...
Или например рождение Стэбинга... Как и почему это вдруг подданные английской короны объявляют королю Джорджу - что больше не хотят ему подчиняться и образуют собственные штаты? провиденциален этот момент или нет? Ведь война внутри соединенных штатов с перерывами длилась очень долго с 1776 по 1865 годы...
Ответить точно невозможно... но интуитивно метаисторик понимает - что возникновение и рост национального самоосознания в Энрофе - результат возникновения и роста либо мощного эгрегора, либо уицраора в соответствующих слоях...
А что за чувство инспирируют эгрегоры и демоны великодержавия , что люди еще вчера бывшие одним народом - вдруг перестают считать себя братьями? ЭТО ЧУВСТВО СОБСТВЕННОСТИ!!! У местоимений "я" и "мы" - важной становится форма "моё" и "наше"...
а как отличить эгрегора от уицраора - по признакам в Энрофе?
Самый очевидный наверное признак - КУЛЬТУРА во всех проявлениях... громкая и запоминающаяся... быть может на форуме и оспорят мои размышления... но я думаю так...Кто-нибудь может вспомнить слова песен Димы Билана или группы Пропаганда или другой группы 2003-2004 годов? Всего-то 5-10 лет назад они их пели... А вот песни более ранние - уверен все помнят... Вывод...в русской музыке в 90-ые-2000-ые годы не было создано ничего особо запоминающегося... Может быть литературное что-то громкое создано? Может художники или скульпторы громкие? Влияющие так - что можно уверенно говорить о культурном отличии от какой-либо другой страны... НЕТ... просто подражание... Это и означает ЭГРЕГОРИАЛЬНОСТЬ... Когда народ себя идентифицирует фактически лишь по языковому признаку...
Второй признак...самозащита...Полагаю что народ с державным демоном - готов с оружием в руках защищать свою самость, осознает и чувствует необходимость вооруженных сил... Это показатель... и если нет у людей желания идти в армию...защищая неизвестно что и неизвестно кого - понимание службы в армии - начинает сводится к наёмничеству - это означает Эгрегориальность...
Но вот мир пришел к современному состоянию... Практически все понимают и принимают необходимость МИРА на земле...мирного сосуществования разных культур и обычаев... Так что же этому мешает? УИЦРАОРЫ...это они замедяют объединительные общемировые тенденции...и раздувают конфликты...Это они внушают своим донорам шаввы - государственные амбиции...
Но Яросвет ... очевидно сделал шаг на опережение... он первым из всех демиургов пришел к выводу о возможности безуицраорного существования государства бывшего до этого уицраорным... быть может США тоже на пути к этому же...
Полагаю - что в не столь отдаленном будущем - Провиденциальные силы добъются уничтожения демонов государственности... и кто знает...быть может появятся ДАЙМОНЫ государственности... Ведь нам нечего делить на планете Земля... при честном и грамотном отношении к ресурсам, экономике и богатствам - хватит ВСЕМ ВСЕГО И С ИЗБЫТКОМ... притом как ни странно именно на коммунистических принципах...

С удовольствием соглашаюсь.
Правда прорывается трогательный патриотизм:"Но Яросвет ... очевидно сделал шаг на опережение... он первым из всех демиургов пришел к выводу о возможности безуицраорного существования государства бывшего до этого уицраорным... быть может США тоже на пути к этому же..." Уж если обсуждать первенство в этом вопросе, то явно впереди Евросоюз. Но имхо кто первый абсолютно неважно.
И еще. "ДАЙМОНЫ государственности" имхо - лишняя сущность. Это и есть ДЕМИУРГИ.

Полностью согласна с тобой.
Умница, ведь докопался до корней, которые вроде бы на виду (как у орхидеи), но о них редко задумываются, или думать не хотят.
Тут принципиальный вопрос - и ты верно подметил - или путь ВЕРЫ, или путь осуждения (т.е. поиск виноватых и перенос собственных аберраций на рассматриваемый объект).
Путь настоящего метаисторика - без сомнения - ПУТЬ ВЕРЫ.
И ты был совершенно прав еще в своей статье о теодицеи говоря, что исходить следует не из здешнего бывания, а от Бога и Божьего промысла, в той мере насколько возможно.
А когда это становится возможным?
При каких условиях мы можем перестать исходить из законов нашего мира, являющихся по сути рафинированной версией "око за око" - "зуб за зуб" (что их нисколько не отменяет)?

Об этом замечательно пишет архиепископ Иоанн Сан-Францисский (Шаховской):

"Я просто заскучал в своих правдах.
Ценности мои перестали утолять меня.
Все чаще я стал уходить из этого мира в молитву и богомыслие... Дух Святой - ослепительное "антизаконничество". Он есть удивительное явление Свободы как высшего сыновнего Закона, Закона свободы, самого возвышения над Законом. Господь есть Свобода, высшая и все время отвечающая на относительную, частичную, малую нашу свободу. Дух пленяет, охватывает и вынуждает все более служить Богу человека, который начал слушать Бога."

Сообщение отредактировал Daria - 7.11.2009, 22:36

Иными словами, метаисторик, это не учёный, не исследователь. Его не интересует истина. Он истину не ищет, он её уже знает. И лишь пытается адекватно отобразить эту истину на скрижалях истории.

Согласен.

М.

а вот и картинки (Иван ! это шутка конечно)



Сообщение отредактировал Кирилл - 7.11.2009, 23:44

Внесу и я свои "три копейки"...


Я сам верую в высшую целесообразность и телеологическое осмысление действительности мне представляется наиболее интригующим и наиболее результативным методом познания разнообразных явлений.

Всё более и более убеждаюсь в том, что нет в жизни простых случайностей и всякое совершившееся событие непременно раскрывает свой смысл и значение позже. Иногда, через годы, иногда через месяцы... Надо только быть очень внимательным... Особенно удаётся это в отношении негативных событий, ибо беды и несчастья запоминаются всегда ярче и подробнее, чем благословения.

А вот буквально на днях прочёл интересный рассказ писателя-декабриста Бестужева-Марлинского, называющийся "Страшное гадание". Он раскрывает как раз вот эту самую тему: то есть, что могло бы произойти, если бы, скажем, главный герой успел на бал... Он-то сам был глубоко рассержен скверной погодой и тем, что возница сбился с пути, а его всего в нескольких верстах ждала любовница... И "страшное гадание" (а оно действительно было страшным) показало в форме сна/видения то развитие событий, которое бы имело место, успей он в пункт своего назначения... По сути, добрая судьба (или ангелы-хранители) отвели несчастного офицера и его возлюбленную от огромной беды...

Я смотрю на метаисторию (да и на отдельную жизнь кого бы то ни было), как на процесс становления нас в Образ и Подобие Божие, а людского сообщества -- в Богочеловечество.

Этим целям служит, вобщем-то, всё, что мы знаем из жизни человечества. Включая и участие в судьбе метакультур уицраоров. У них своя эволюционная лестница, но наши судьбы переплетаются, хотя бы даже, в силу того, что эти "огромные существа демонической природы" уже присутствовали в Шаданакаре до принятия ими "должности" духов государственности. Быть может, они сражались бы друг с другом и так, только с более катастрофическими для брамфатуры последствиями... Им же нашли "работу", с которой в принципе не исключён и светлый выход (как в случае Золотого Дракона монголов).

Кроме того, есть мысль, что всякая брамфатура вообще построена таким образом, что в неё просто так кого угодно не приведёшь и не воплотишь. Не сможет жить... А, коль скоро, Шаданакар (да и вся Солнечная Система) творился светлыми иерархиями, то и в саму основу его/их энергетики заложены определённые мощные эволюционные механизмы, обойти которые или избежать невозможно. Всякий, входящий сюда (хоть светлый, хоть тёмный) вынужден считаться с ними и подстраиваться под них, иначе либо его выбросит отсюда, либо мир разрушится.



Ивану:

Одна просьба/пожелание. Когда ты приводишь в своей работе (а я с удовольствием её прочёл! спасибо!) такие редкие, порой, цитаты из Андреева, не мог бы ты и указывать одновременно, где именно в тексте РМ они находятся? А то самому, навскидку вот так, часто очень нелегко догадаться...


.

Павел ! нет никакого высшего оправдания демонических сущностей.

Если мы принимаем их свободу воли, то тогда наша история - арена борьбы Добра и Зла, в которой и мы должны принимать посильное участие.

Если мы отвергаем их свободу воли, то тогда видим Божий промысел во всём, но тогда исчезает всё, кроме Бога: и ангелы, и демоны, и мы сами.

Нельзя впадать в какую-то одну из этих противоположностей. В любом случае получается неправильно...
Лишь их совместное признание и нахождение в таком неустойчивом, логически неразрешимом состоянии позволяет нам ощутить истинную картину бытия

Кириллу:

Высшего оправдания демонизму, конечно же, не может быть. Но дело в том, что "оправдание" или "осуждение" -- это термины юридического свойства, а здесь мы выходим далеко за пределы юридизма. Святой Иоанн Златоуст в одной из своих проповедей по этому поводу учил: "Не называй Бога справедливым, ибо если бы Он был справедлив, то ты бы был мёртв"... Кроме того, коль скоро мы отвергаем "апокатастасис" Оригена, то мы признаём свободу воли и выбора всех существ, в том числе и демонов. Иными словами, тот "эволюционный вектор", который я упоминал выше, не идёт против глубинной воли или кармических привязанностей кандидатов в обитатели Шаданакара или Солнечной системы. Ну, а уж раз попал, раз сел на "поезд", то... езжай до следующей "станции"...


.

Думаю, что здесь (так же, кстати, как и у уважаемого мною Льва Гумилева в теории пассионарных толчков) смешаны в кучу два разных явления, различной метаисторической природы - демиургическая инвольтация и уицраориальная.

Рост национального самосознания в Энрофе может быть результатом воздействия как демиурга, так и уицраора.

В первом случае акцент в этом самосознании делается на творческое развитие, создание новых, неповторимых форм, самореализацию народа как одной огромной личности.
Во втором - на национальную самость, низший уровень национальной самоидентификации.

Выход евреев из Египта, так же как и распространение Европейских государств на американском континенте, освоение русскими Сибири - деяния демиургов.
(первое следует еще и из того, что на момент выхода евреев никаких уицраоров не существовало). Второе и третье прямо следует из "Розы мира").

Деяний уицраоров тоже можно привести достаточно, но у них иной оттенок, иной "цвет".



Другие уицраоры были созданы в подавляющем большинстве случаев для защиты от первого.

Хорошо прослеживаются цепочки.

(писал об этом в статье "как появился первый уицраор")

Ассирийский уицраор угрожал соседней древнеиранской метакультуре --> был создан уицраор Древнего Ирана (империя Ахеменидов - персов).
Древнеиранский уицраор угрожал метакультуре греческой - был создан уицраор Греции --> (империя Александра Македонского).
Карфагенский уицраор (отпочковавшийся ранее от Ассирийского) угрожал Риму --> был создан уицраор Рима.
Империя Александра Македонского угрожала Индии (?) --> был создан древнеиндийский уицраор.

Впоследствии эти цепочки распространились на весь мир.
Допускаю, что было две точки распространения, а не одна - вторая на Востоке, в Китае.

Впрочем, ответа на то, в связи с чем появился первый уицраор - это не дает.

Одни считают, что в этом действии не было вообще ничего светлого.
Хотя Андреев упоминает, с одной стороны, что создание этих существ было делом планетарного демона, а с другой, что они с самого начала понадобились для защиты границ.
Думаю, что с ростом населения в энрофе, при наличии довольно агрессивного темперамента южных народов создание демонов великодержавия было делом более-менее неизбежным.
Так как воинственные эгрегоры племен постепенно росли и множились, а защищать растущие очаги цивилизации от них как-то было нужно.
Правда, гагтунгр наверняка утяжелил этот путь и направил его в худшее русло, чем можно было...



Я уже устал повторять, что основная проблема не в уицраорах, а в головах...

В борьбе с новыми вызывами человечества - терроризм, глобальные катастрофы, стихийные бедствия - уицраоры проявляют себя не плохо. Думаю, что им хватит работы еще по крайней мере на сотню лет.
То, что они мешают мировому объединению - не стоит преувеличивать их роль.
Европа объединилась при живых уицраорах.
Многие другие уголки мира, где никаких уицраоров нет и близко, от объединения весьма далеки (например, Африка).

Между исламом и Европой стоят проблемы, более серьезные, чем уицраоры, прежде чем можно было бы говорить об объединении.



Довольно странные метаисторические фантазии, по-моему.



ну, еще бы.

********************



Да.

Потому что для настоящего метаисторика, то есть для человека глубоко верующего нет несправедливости в Мире.



Хорошо сказано.



Смайлика не заметил.

Поэтому даже не понял, с иронией написано или нет.

Андреев действительно принимает без доказательств, без исследований, что Бог абсолютно благ.

В этом смысле метаисторик действительно не исследователь. По крайней мере, в привычном смысле.

Кроме того, если говорить о методе, описанном Андреевым: метаисторическое озарение --> метаиторическое созерцание ---> метаисторическое осмысление (анализ), то это тоже не исследование в привычном естественнонаучном смысле, так как в последнем анализ идет сразу, а под него уже подыскивают теорию.



Ну да...
Я, Кирилл, в какую-нибудь твою тему то же вставлю что-нибудь соответствующее.
Раз начальство молчит, что нельзя - будем, однако, пользоваться.



Ну... мне не казалось, что они такие уж редкие.

В основном я цитирую главу - довольно любимую мной за большое количество глубоких мыслей главу "второй уицраор и внешнее пространство" из 9 книги "Розы Мира". Знаменитые фразы

Метаисторическая этика зиждется на абсолютном доверии. ... во всех этих случаях метаисторик верен своему единственному догмату: Ты – благ, и благ Твой промысел. Темное и жестокое – не от Тебя.


находятся там же.
еще цитирую главу "киевская русь как явление метаисторическое" из 7-й.

А вообще, Павел, хорошо написал, особенно это:





Добавить - нечего!

Сообщение отредактировал Иоанн - 9.11.2009, 22:45

И я не понял. Или ты, Макс, куражишься над восторженной Dariей без смайликов, или вместе с ней записался в еретики и богоборцы.
Нехорошо так напрямую отвергать Христа.

Аз есмь путь и Истина и Жизнь (Ин. 14, 6).

Нет, Ваня, здесь немного иначе. Есть несправедливость, и горько видеть ее... но существование несправедливости не порождает для истинно верующего неразрешимого вопроса о возможности такой несправедливости в Мире, сотворенном всеблагим Богом. Собственно это и есть путь теодицеи.
Несправедливость зрима, например, в "роковые минуты" войны, когда над человечеством воцаряется "непроницаемая тьма", а "силы Света обрекли себя на добровольное бездействие, пока не завершится схватка чудовищ" (РМ,кн.XI).

Так уж совпало интересно, прочла твою ветку, а за день до того который раз - "Избранное" архиепископа Иоанна Сан-Францисского, где в частности, есть статья "Смысл трагизма":

"19 веков тому назад исторически произошла самая совершенная победа над злом и смертью: смерть Христова, завершившаяся Воскресением. События Христова Воскресения означают то, что все будет иметь место в вечности, что входит в дух вечности...
Пусть не смущаются люди пред временным торжеством зла, пред мнимой победой смерти в мире. Великая жизнь, бессмертный образ человека уже просвечивает сквозь смертную оболочку земной жизни.
Оттого верующие люди, и в скорби своей, имеют радость освобождения. Скорбь - не последнее состояние мира. И скорбь может быть светлой, когда несет в мир Божий Свет, если находится в этом Свете человек... И следствие истинной веры есть умение понять ничтожность и временность зла, которое для "внешнего" глаза кажется торжествующим".

В этих мыслях архиепископа Иоанна, которые я полностью разделяю, также и мой ответ Янику, который пишет



За "восторженность" - спасибо! Это ценная способность души, которой за собой давно не замечала!



Согласна. Если из цепочки выпадает "озарение", то "осмыслять" по сути нечего. Но тут возможно другое. Когда человек взыскует Истины, стремится к ней может произойти то, о чем Иисус сказал: "Стучите и вам откроют".
Так что говоря о том, ищет метаисторик истину или уже знает ее, мы просто исходим из разных категорий - временного и вечного.

Сообщение отредактировал Daria - 10.11.2009, 14:58