Разбитая чашка. Война. Школьная учительницаЛитературная фантазия

Часть 1. Довоенное детство. Разбитая чашка.

В одном областном центре жила-была простая советская семья: папа, мама, бабушка и две дочки : старшая - Зоя 10 лет и младшая - Аня - 7 лет. Семья жила более-менее дружно. Папа работал в областном НКВД и был человек честный и неподкупный. Он был более строгим, чем любящим отцом и считал, что для воспитания девочек нужно иногда и наказывать.

Мама, к сожалению, была больна. У неё были парализованы ноги. Целый день она что-нибудь вязала для девочек или перешивала старую одежду. Это нехитрое занятие отвлекало её от действительности, которая казалась ей унылой и неинтересной. Мама очень редко радовалась и находилась, в основном, в подавленно-угнетённом состоянии духа. Члены семьи старались не огорчать её плохими новостями и очень бережно к ней относились.

Аня и Зоя очень любили друг друга и всегда делились друг с другом всеми секретами и переживаниями.

У мамы была любимая чашка, из которой она обычно по вечерам пила чай на семейном чаепитии.
И вот однажды Зоя нечаянно разбила мамину любимую чашку. Конечно, в другой семье просто не обратили бы внимания на такую мелочь, но в описываемой семье всё было не так.

Вначале Зоя призналась бабушке, что разбила чашку.

"Что же ты, Зоя, наделала" - всплеснула руками бабушка - "ты же знаешь, как это огорчит твою маму, у неё, бедняжки, и так в жизни так мало счастья, а тут ещё такое огорчение. Как ты могла, Зоя!"

"Бабушка, а ты не скажешь папе?" - спросила Зоя.

"Даст бог, он не заметит такого твоего поступка" - ответила бабушка - "Ты только посмотри на свою младшую сестрёнку Анечку, ведь она ни одной чашки не разбила. А ведь это была очень дорогая чашка, из сервиза, который подарили твоему отцу на работе за заслуги."

Весь день, до вечера, когда должно было произойти семейное чаепитие, Зоя ходила хмурая и думающая о чашке. Аня видела такое подавленное настроение Зои и тоже очень переживала и всеми силами желала помочь Зое, но не могла.

И вот настало вечернее чаепитие. За столом собрались: папа, только вернувшийся с работы и сидящий в НКВД-шной форме, мама на своём передвижном кресле, бабушка, постоянно с сожалением качающая головой, и Зоя с Аней.

Мама обвела стол устало-печальными глазами, в которых еле-еле теплился огонёк жизни, и спросила чуть слышным голосом: "А где моя чашка?"

"Успокойся, дорогая" - начала успокаивать её бабушка.

А Зоя покраснела и тихо прошептала: "Мама, я её разби..."

"Что такое?!" - сурово спросил отец.

Глаза мамы погасли, остатки огонька жизни исчезли из её глаз. "Почему разбила?"

"А ну ка, Зоя, отвечай матери честно и говори только правду. Ты же пионерка. Ты помнишь клятву пионеров. Пионер всегда должен говорить правду. Смотри на отца, когда он к тебе обращается." - сурово сказал отец.

Зоя мелко задрожала и смогла только сказать: "Я не знаю".

"Ну вот!" - заключил папа - "Она уже врёт родителям. И в кого она такая. Зоя, ты должна будешь быть наказана, чтобы впредь не повадно было совершать дурные поступки" - закончил папа полукричащим голосом.

"Ах, ах" - причитала бабушка - "отец целыми днями работает, деньги зарабатывает, а ведь нам всё равно не хватает, мы еле сводим концы с концами, и разбить такую дорогую чашку - это надо просто специально сделать, наверное. Зоя, тебе должно быть стыдно перед всеми нами, и даже перед Анечкой, которая, я уверена, так бы никогда не поступила."

Зоя заплакала. Аня, ещё плохо понимающая, что происходит, но чувствуя что-то неотвратимо-страшное, тоже заплакала.

"Зоя!" - сурово сказал отец - "тебе надо будет дать 10 ударов розгами и посидишь до ужина в чулане с тараканами и крысами. Это будет твоё наказание за чашку. Смотри, в будущем говори только правду, ты же пионерка. А пионер должен нести ответственность за свои поступки и быть всегда честным. Выди из-за стола. Сиди в доме и жди, пока тебя накажут."

В семье считалось, что справедливое наказание за совершённую провинность - это есть само сабой разумеющееся дело. Обычно детям только говорили о наказании, но сейчас, когда дети уже были достаточно взрослыми, отец решил, что пора проводить воспитание не на словах, а на деле, потому что дети "должны любить, уважать и бояться родителей".

Наказание розгами и чуланом являлось наказанием "болью и страхом". "Так она лучше запомнит и поймёт, как дурно она поступила, и больше так делать не будет" - считал отец.

Зоя дожидалась экзекуции, еле сдерживая рыдания. Наконец, когда отец принёс несколько розог, Зоя начала жалобно плакать. Во время наказания Зоя уже плакала и кричала от страха и боли в полный голос, а отец считал это хорошим признаком - "Стало быть до ребёнка доходит воспитание. Ничего что немного больно, посидит в чулане, отойдёт".

После битья розгами, которое прошло всего за 5 мин, но показалось Зое вечностью, она была посажена в тёмный чулан, где, по словам отца и бабушки, жили пауки и крысы, и где Зоя должна была просидеть до ужина.

На самом деле, в чулане не было крыс и там жила лишь одна маленькая мышка, но понятие "страшный чулан с пауками и крысами" специально внушалось детям в воспитательных целях, чтобы им было, чего бояться. Часто бабушка говорила девочкам "Не балуйтесь, а то посажу вас в чулан, где страшные крысы".

И вот эта "легенда" о чулане так вдолбилась в сознание Зои, что любой шорох в чулане, а также просто темень и тишина, внушали ей ужас. Зое казалось, что крысы рядом, что они неслышно подползают и готовы её укусить. Воспалённое детское воображение в перемешку с болью от розог создавали в уме Зои причудливые картины страха и ужаса. Зоя плакала и кричала "Выпустите меня, выпустите меня". К концу срока наказания, когда бабушка пришла выпускать Зою, она обнаружила совершенно обезумевшую от ужаса девочку с заплаканными глазами, лежащую на полу и бьющуюся головой о стенку чулана.

Случай с Зоей надолго запомнился Анечке.

********************************************************************************
**************

Часть 2. Война.

Потом была война. Фашисты подвергли областной центр, где жили мама, папа, бабушка и Зоя с Анечкой бомбардировке. Бомба попала в здание НКВД и папу убило. После бомбардировки город был занят немецко-фашистскими войсками. Часть населения города ушла в партизанский отряд. Зоя и Аня остались с больной мамой и бабушкой.

Через некоторое время фашисты арестовали Зою и доставили её в гестапо. Фашисты считали, что Зоя, как дочь большевика и сотрудника НКВД обладает ценной информацией о партизанском отряде, и что, может быть, Зоя даже связана с партизанами. Зоя никаким образом не была связана с партизанами. Да если бы она и хотела уйти в партизаны, то не смогла бы этого сделать, т.к. надо было заботится о больной маме, старой бабушке и младшей сестре.

В гестапо Зою допрашивали про партизан, задавали вопросы типа "А бывали ли у вас дома гости с папиной работы. А ты их можешь узнать по фотографиям?" Никого на фотографиях Зоя не узнала, т.к. видела этих людей впервые, и по поводу партизанского отряда ничего существенного сказать не могла.

Гестапо решило выпустить Зою и установить за ней слежку. И в то же время люди, связанные с партизанами, видели как Зоя выходила из здания гестапо и шла к себе домой.

**

Дома было холодно и нечего есть.
"Зоя," - спросила Аня - "а когда уйдут немцы. Когда придёт папа?"
"Анечка" - говорила Зоя - "потерпи, лапочка, скоро немцы уйдут и папа вернётся"
"Мне хочется есть, а немцы нас не убъют ?" - спрашивала Аня.
"Потерпи, Анечка" - отвечала Зоя, сама еле сдерживая рыдания.
**

Ночью в окно дома, где жила Зоя, влетел камень с привязанной к нему запиской. В записке было написано: "Мы убъём тебя, фашистская гадина. Смерть предателям!" Это партизаны, узнав о том, что Зою выпустили из гестапо, и понимая, что она может наговорить им лишнего, решили расправиться с ней. От шума разбитого окна проснулась Аня и прибежала в комнату к Зое.

"Что это" - спрашивала Аня.
"Всё хорошо, Анечка, не волнуйся" - успокаивала её Зоя - "Иди и спи, малышка, всё будет хорошо".
Сама же Зоя обхватила свою голову обеими руками и долго так сидела, думая, что же с ней и с её семьёй будет дальше.

Наутро за Зоей приехали из гестапо, так как шпионы донесли немцам, что видели ночью у Зоиного дома людей из партизанского отряда.

**

Теперь, убедившись в том, что Зоя контактирует с партизанами, фашисты решили подвергнуть Зою пыткам. Специально обученный человек в белом халате и с различными блестящими, очень похожими на медецинские, инструментами долго мучил Зою, систематически доводя её до состояния болевого шока. Зоя просто физически не знала ответы на задаваемые вопросы и всё время отвечала: "Я не знаю". Фашисты были раздражены таким упорством, и решили казнить Зою вместе со взрослыми членами её семьи.

Через несколько дней фашисты организовали образцово-показательную казнь пособников партизан. Зоя, мама и бабушка, а также ещё несколько десятков ни в чём не виноватых людей было повешено на центральной площади города. Зоину парализованную маму привязали к её креслу колючей проволокой и повесили вместе с креслом.

Живой осталась только маленькая Анечка, которая наблюдала казнь, находясь в толпе согнанных на площадь горожан. На каждом из повешенных тел была прикреплена табличка "сообщник партизан".

********************************************************************************
**************

Часть 3. Школьная учительница.

Давно прошли военные годы. Анна Ивановна, сестра покойной пионерки Зои, зверски убитой фашисткими оккупантами и теперь причисленной к группе пионеров-героев и посмертно награждённой звездой героя, работала учительницей в школе, в которой размещался мемориальный музей Зои. Школа носила Зоино имя, пионерская дружина боролась за право носить Зоино имя, на школе висела большая мраморная таблица в память Зои.

Анна Ивановна была директором школьного музея и парторгом школы. Все свои силы она отдавала школе, всячески благоустраивая музей, а также воспитывая школьников в духе беззаветной любви к своей стране, партии (КПСС), к памяти пионеров-героев, отдавших свои жизни ради счастья будущих поколений.

Анна Ивановна была строгой, но справедливой. Она ненавидела ложь, ненавидела неискренних людей и очень часто вспоминала своё детство и свою покойную сестру.

Обычно течение времени приносит людям забвение тёмных страниц их жизни, у людей появляются новые цели и интересы, но для Анны Ивановны время как бы остановилось. Она всё время вспоминала те минуты, когда стояла маленькой девочкой на площади, где происходила казнь "пособников партизан" и искала глазами Зоино лицо, изуродованное фашистами.

Часто Анна Ивановна конфликтовала с окружающими, проявляя нетерпимость, настойчивость и прямолинейность. Когда она хлопотала о том, чтобы около Зоиной мемориальной доски горел вечный огонь, то встретила противодействие директора школы. Директор считал, что сажа, идущая от вечного огня, будет затемнять окна директорского кабинета и чёрное пятно на стёклах будет некрасиво выглядеть со стороны.

Анна Ивановна, узнав о таком мнении, прямо пошла к директору и сказала ему: "Как Вы можете так считать. Для Вас что, ничего не значат все те страдания советских людей, которые отдавали свои жизни и за Ваше счастье тоже. Как вы можете забывать о подвиге советского народа в войне. Пионерка Зоя, проявляя героизм, пожертвовала своей жизнью, а Вы думаете лишь о своём узкокорыстном интересе. Это не по-советски!!! Это не по коммунистически!!!"

С Анной Ивановной обычно старались не связываться, т.к. обычно её рассуждения про долг и счастье советских людей сводились к возвеличиванию подвига Зои, её напоминания о прошлом переходили в крик и истерику, она пила сердечные капли и писала в горком партии соответствующие письма, в которых совершенно преувеличивала любое невинное или неосторожное высказывание по поводу советского строя в её, Анны Ивановны, понимании. В горкоме к Анне Ивановне относились с уважением и почтением. Тем более, что она была "связью поколений" и "живым свидетелем" военного времени.

В лице Анны Ивановны, с её коммунистическим принципиальным мнением, работники горкома имели убеждённого сторонника старых партийных порядков и убеждённого противника всяческих перемен, реформ и свободомыслия по-западному образцу.

**********************************

Около Зоиной мемориальной доски Анной Ивановной был установлен почётный пионерский пост. Две отличницы должны были посменно с 8 часов утра до 8 часов вечера стоять возле доски и вечного огня, держа руку согнутой в пионерском приветствии и слушать траурную музыку. Анна Ивановна каждый день приносила к мемориальной доске живые цветы, и ,начиная каждый урок, говорила: "Дети, вы должны гордиться тем, что вам посчастливилось учится в школе, носящей имя пионера героя Зои, отдавшей свою жизнь ради счастья всех советских и т.д. и т.п."

И вот однажды, возлагая букет роз к мемориальной доске, со следами на глазах от воспоминания страшных военных дней, Анна Ивановна заметила, что отличницы (а только отличницы были достойны стоять по 4 часа в почётном карауле у доски и вечного огня) о чём-то переговариваются, смеются, совершенно не слушают траурную музыку, и даже стоят и держат салют не ровно.

И тут для Анны Ивановны как бы настал момент истины. Ей внезапно стало совершенно ясно то, о чём она раньше лишь смутно догадывалась и не хотела себе признаться. Анна Ивановна поняла, что всем этим отличницам, так прилежно учащимся в школе, им совершенно наплевать и на Зою, и на её подвиг ради счастья всех советских людей, что отличницы совершенно не испытывают никакой скорби, стоя в почётном карауле, что в их сердцах совершенно нет благодарности, и что правила пионеров о честности, справедливости и т.п. для них лишь пустой звук. И что учатся эти отличницы на отлично не для партии и народа, которым они должны быть благодарны, а для себя, чтобы поступить потом в институт торговли и получать большие деньги.

Анна Ивановна вся затряслась от негодования.

"Как, как вы можете смеяться и шутить, как вам не стыдно! Зоя отдала свою жизнь ради... а вы не можете почтить её память..." и Анна Ивановна изо всех сил ударила отличницу стеблями роз (букет цветов был из роз) по лицу. Острые шипы роз, проехавшись, как пила, по лицу отличницы, оставили на нём красный след. У отличницы из лица пошла кровь. Отличница закричала и заплакала.

"Я с вами ещё поговорю на пионерском собрании!" - истерично кричала Анна Ивановна, глотая сердечные капли - "я буду серьёзно разговаривать с вашими родителями, вы у меня за всё ответите! Стыдно должно быть!"

**

Всю ночь Анна Ивановна не спала и нервничала. "Подонки, какие подонки" - думала она - "Разве могло такое быть раньше. Разве так нас, детей, раньше воспитывали". И горькие слёзы обиды и сожаления о торжествующей несправедливости и лжи лились из глаз Анны Ивановны.

**

Утром в классе было пионерское собрание.

Провинившаяся отличница в красном галстуке и с забинтованным лицом стояла перед классом, и смотрела на класс сквозь щёлочки бинтов.

"Расскажи классу о своём постыдном и мерзком поступке" - истерично сказала Анна Ивановна.

Отличница начала что-то мычать через бинты.

"Ты понимаешь, что недостойна носить красный пионерский галстук?"- ещё более истерично прокричала Анна Ивановна.

Отличница гнусавила сквозь бинты что-то типа "я ничего такого не делала" или "я только на минуточку отвернулась и мы не разговаривали".

Анна Ивановна вышла из себя. Она уже не могла спокойно говорить и истерично кричала - "Говори громче, чтобы тебя слышал весь класс. И вообще, что ты напялила на себя все эти бинты. Сними их сейчас же и посмотри в глаза своим товарищам! Что, стыдно!"

И Анна Ивановна начала срывать с отличницы бинты, чтобы все видели её бесстыжие глаза, а также пионерский галстук. Так как бинты отличницы были пропитаны её кровью, и при дёрганьи за них доставляли её боль, а пионерский галстук, который Анна Ивановна срывала, сжимал шею отличницы, то отличница конечно кричала и плакала от боли и пыталась вырваться из рук Анны Ивановны.

Всё дальнейшее происходило для Анны Ивановны как бы во сне. "Смотрите на неё!" - захлёбывалась Анна Ивановна - "она даже не сознаёт своей вины, она не снимает галстук, она видимо не понимает..." Тут для Анны Ивановны настал второй момент истины, и Анна Ивановна поняла, что для этой гнусной отличницы нет на свете ничего святого, что для неё ничего не значит мнение класса, страдания пионеров-героев и что эта отличница по сути паразит и враг всего советского. "Раздавить ползучую гадину" - мелькнуло в уме у Анны Ивановны - "Эти зажравшиеся подонки не достойны жить в свободной и счастливой советской стране, построенной силами беззаветно преданных пионеров-героев, и Зои в том числе. Убить, сейчас же убить гадину."

Анна Ивановна схватила лежавшую около доски массивную металлическую учебную линейку длиной в 2 метра и ударила отличницу по голове. Отличница упала на пол и из её головы потекла кровь. У Анны Ивановны случился сердечный приступ и она тоже упала. В классе закричали.

Потом прибежали взрослые, вызвали скорую помощь. Отличница была доставлена в больницу, где определили тяжёлую черепно-мозговую травму. Через несколько часов отличница умерла.

Анна Ивановна умерла от сердечного приступа.

На следующее утро директор школы вызвал к себе родителей отличницы и только лишь смог сказать им: "Стыдно, товарищи родители, стыдно должно быть, что вы воспитали такую дочь. Из-за неё погиб заслуженный педагог, гордость школы, Анна Ивановна. Да, жаль что сейчас не военное время. Ладно, идите."

Сообщение отредактировал Кирилл - 24.7.2009, 1:27

позднее добавление к 1-й части

Так как отец придерживался научного подхода в воспитании детей, то он решил использовать учебник признанного педагога Телятенко "воспитание патриотизма, творческих способностей, покорности и любви к Родине у детей школьного возраста", чтобы наказание Зои было подтверждено научным авторитетом.

"Если пионер преднамеренно соврал" - писалось в учебнике - "то посмотрите в Таблицу 1, в которой приведены сведения о рекомендуемом количестве ударов розгой для мальчиков и девочек для каждого из десяти классов".

"Десять ударов розгой" - определил по таблице отец.

Бабушке было жалко Зою. Ведь десять ударов - это не мало.

"Может быть считать, что Зоя учится классом помладше, она ведь пошла в школу с 6 лет. Может там есть хоть примечание, хоть послабление для слабых и пугливых девочек ?" - спрашивала бабушка.

"Нате, читайте сами" - сказал отец, и подал бабушке учебник по педагогике.
Никаких послаблений бабушке в учебнике найти не удалось... Делать было нечего...

Сообщение отредактировал Кирилл - 24.7.2009, 1:27

.

Сообщение отредактировал Кирилл - 24.7.2009, 1:23

Я так чувствую - имеется в виду здесь ЗОЯ КОСМОДЕМЬЯНСКАЯ.
Пасквиль у Вас, Кирилл, получился - гнилостный.

нет, этот пасквиль вообще задумывался без идеологической окраски. Он не против коммунизма, сталинизма, пионеров, НКВД, партизанской борьбы или фашизма... Просто во что-то надо было "красить", и я "красил" в знакомые нам краски для лёгкости читательского восприятия.

Вот именно - лишь бы "покрасить"...

P.S.

разместив произведение сие на сайте stihi.ru, где можно наблюдать "источники перехода" на это произведение, я увидел, что его находят в Гугле и переходят на него по сочетанию слов "мама" и "порка" или "розги".

так что произведение это, согласно гласу народа, не про Зою Космодемьянскую, а про порку розгами. Видимо, курс для начинающих мам...

Внутри музея
(Добавление к 3-й части)

Помимо вечного огня в честь Зои, коптящего окна директорского кабинета, была и основная экспозиция, размещающаяся в подвале школы. Вид экспозиции был страшен и ужасен – никто по доброй воле не хотел спускаться в этот подвал для осмотра. Но Анна Ивановна настояла именно на максимально натуралистичном виде, потому что «мы должны помнить ужасы войны, чтобы никогда их не забывать».

Когда кончилась война, был обнаружен Зоин полуразложившийся труп с прикрученной колючей проволокой табличкой и красным бантиком из синтетической ткани на голове, а также были получены фотографии немецких офицеров, которые те делали на месте казни, считая, что этими фотографиями можно похвастаться перед своими родственниками в Германии.

Экспозиция представляла из себя виселицу, на которую был опять повешен Зоин труп, и вся эта конструкция была помещена в большой аквариум (высотой до потолка), наполненный формалином. Стёкла аквариума были несколько кривыми, так что создавалось оптическое искажение, как в комнате смеха. Некоторые октябрята от вида полуразложившегося скелета с красным бантом, плавающего в мутной жидкости и как будто бы двигающегося (из-за оптического искажения), падали в обморок, некоторые от страха плакали.

«Так и должно быть!» - доказывала всем Анна Ивановна – «От ужасов войны надо именно плакать. Чего же вы ещё ожидали? А вы представляете, каково было нам, живым участникам? Каково было зверски замученным и погибшим? Каково было Зое?...»

Фотографии тех далёких лет с места казни были получены из Германии. Это произошло сравнительно недавно, когда проводился год российско-немецкой дружбы.
В тот год Анна Ивановна написала в Германию письмо, в котором просила разыскать фотографии, сообщая название населённого пункта и дату казни.
В полученном ответном письме от немецкого военного министерства содержался очень обстоятельный ответ.

«Фройляйн Анна», - было сказано в письме – «благодарим Вас за Ваш запрос. Упоминаемая Вами карательная операция действительно имела место быть в указанном Вами населённом пункте такого-то числа. Операцией командовал такой-то офицер СС. К нашему глубокому сожалению, во время карательной операции вышеупомянутым офицером СС была допущена ошибка. Вас также должны были повесить, как члена семьи партизан. По непонятным нам причинам офицер СС не сделал этого, хотя в рапорте написал, что все члены семьи Зои были ликвидированы. Виновный офицер СС найден нами и лишён надбавки к пенсии за выслугу лет. Так как при расчете суммы репараций, выплаченных Германией Советскому Союзу, Вы были защитаны в качестве ликвидированного члена семьи коммуниста, и Ваша смерть была, таким образом, компенсирована Германией, то Вам надлежит явиться в Германию для принудительных работ в трудовом лагере с последующей Вашей ликвидацией. Из одежды ничего с собой брать не надо. С собой взять прочную верёвку и еду на день пути. По прибытии в лагерь Вы будете находиться целиком на обеспечении министерства. Высылаем Вам запрошенные Вами фотографии, билет в Германию в один конец, а также копию рапорта офицера СС, где Вы указаны в качестве ликвидированного элемента. Искренне Ваш, чиновник министерства по делам войны такой-то.»

В Германию Анна Ивановна так и не поехала, а фотографии были помещены в Зоин музей…

Кирилл! Мое имхо - "Внутри музея (Добавление к 3-й части)" - лишнее.
Интересно - написано значительно позже?
Оно как бы памфлетную составляющую непропорционально усиливает.
Это добавление годится, если сюжет в роман развить.
А сам рассказ понравился.

да, Яков, основные три части были написаны 6 лет назад, а добавления - в день публикации постингов, т.е. вчера и неделю назад, наверно

но это не памфлет, не критика строя или общественно-политической формации или партии, не про Космодемьянскую!

в противоположность лит.творчеству других форумчан, где много лишних деталей, я пытаюсь свести количество деталей к минимуму, чтобы создаваемое настроение совпадало с основной идеей...пытаюсь говорить как можно яснее, без мистического тумана и многозначительных непонятных намёков...

Сообщение отредактировал Кирилл - 5.8.2009, 10:44