Доля

ДОЛЯ

В.Ходасевичу

1
Для дураков всё мало слов,
а разуму не нужен стих:
так много дел у дураков,
что разума довольно с них!

В песках пустынной суеты
поэзия – глоток судьбы:
как мысль о смерти – ставит крест
на службе тяжким миражам.

Жизнь одинокая есть бред –
и мира любящим сынам
не виден или чужд поэт.


2
Россия кончилась Петра.
А Новая – пока молчит.
Рыдает март: земля мертва!..
И слякоть, ветер и бронхит
мешают верить в солнце дням,
как Гамлету "слова, слова"
мешают Быть; и западня
умам трёхмерным – смерть зерна:
распятый Бог и человек
Воскресший. Умер царский век
двадцатый. Март. Земля черна.


3
Ни водой рассудочной морали,
страстной водкой тоже не унять
Твоего Огня, Отец,– "стихами"
названного здесь, в темнице дня.

Ржавая пустыня предо мною:
чудо ли – державы миражи
вдруг исчезли... и почти без крови!
В трезвости кромешной можно жить...

Можно жить. Но сердце жаждет веры –
и не может разум не рождать
миражей... хотя – одни химеры,
зрительный обман, но мне их жаль...

Жаль не лжи, тем паче – "во спасенье"!
Порожденье, как ни назови,
злых песков – мираж лишь отраженье,
но не здешней – подлинной Любви.

"Счастья нет",– сказал наш царь, наш милый,
самый жизнерадостный из всех
певчих на земле. Сойдя в могилу,
обретает веру человек.

Где же ты, читатель мой... Горим
мы единым пламенем... Во сне
ты духовной жаждою томим,
я похмельем – наяву: нас нет...

Жизни нет, когда мы врозь. Пустыня
победила мир. Сопит унылый
рынок. На устах – песок, простые
выводы: воды, воды... войны ли...

С молчаливым страхом открестилась
церковь от поэзии. И вновь
учит боль терпению: по силам
каждому растущему – любовь.

Долг подземный – почвенная воля –
стон предсмертный – Божий зов: расти!
Вдохновение – не выбор – доля.
Но не верят... Господи, прости...

1996 – 1998




Самому себе


Когда ты функция прихода и расхода
для тех, кто знал тебя как человека
и в ком ты сам однажды встретил бога
растущего,– твержу,
как заклинаю собственную тьму:

Не забывать о том прозрении и верить!–
безумная задача,
важней которой нет на свете.

Видеть против шерсти,
идти на риск и доверять своим
несчастным братьям: каждый
в себе не раз божественный огонь
затаптывал, гипнозу
и колдовству поддавшись смертных формул.

Верить вопреки!–
в немыслимую тайну,
неугасимое безудержное счастье,
в любом предателе сокрытое, как солнце
в ночи полярной.

Пройти над пропастью сегодняшнего дня,
как просит и боится сердце,
как смел смотреть в глаза веков Волошин,
как верил в человека Крест,
когда вбивали гвозди
в последнюю надежду Мира.

Иначе: жить не стоит – Пушкин лжёт
и лицемерит Чехов,
а дьявол – мудрый Воланд,
Христос – Иешуа-мечтатель.


сент.2006



ПОЭЗИЯ
ода

Что есть поэзия?.. Вопрос
сродни пилатовскому. Вкось
и вкривь в лесу, раскинув руки,
шатаются деревья, словно звуки
в иных стихах,– завал и бурелом:
коряги-строки, неучи и пни…
А сколько гладко-безупречных форм,
поэзия, тобой обделены!–
и умирают в бесприютной скуке…
Но вопреки привратнице-науке,
стихов разъявшей безответный труп,
божественная, в свой небесный клуб
впускаешь тех, кто сердцу люб.
(Высоцкий, грубо-площадной,
тебе не пасынок – родной!)

Очистив, чтó оценишь ты?
А чтó не в силах ты простить?..
Души необщие черты
и дар лица живого? Или – стиль?..
Кто знает… Тайна. Убоится стадо!
Во имя Божие горят костры.
Еретиков жгут. Тó с тобою рядом
в веках – она, то с факелом, то с ядом,
сжимая технологии костыль,–
Сальери зависть: холодна, как шлюха,
монашенка любой безлюбой веры:
унылая воронка, омут слуха –
структуры Бродского – колодцы
и ритмы речевой химеры –
стихи без внутреннего солнца.

окт.2006



Читателю стихов

Поэзии без тайны ядовитый плод
вкушал интеллигент. Народ
решил: «среди живущих ныне
поэтов нет», – и даже
поверил равнодушно
в твою ненужность.

Словесной жаждой
томимые жрецы
бесполого искусства,
бескрылые птенцы
иронией отравленного чувства,
подлунный мир подкинул вам
яйцо кукушки – будущее, – там,

в лукавой стуже
тысячеглавой пустоты,–
один, как Пушкин,
один, как прежде…– ты:
земли и неба стык воздушный,
затворник, со-творец…
И новых песен ждёт гонец.

11февр.2008