На сердце нету нервных окончаний.

1942
В мае 1942 года шли разгромные бои под Харьковом. Огромная армия советских войск была окружена и уничтожена, чуть-чуть южнее этого города. 24 мая Левитан сообщил, что в упорных боях Красная Армия была вынуждена отступить за реку Северский Донец. На самом же деле 23 мая группировка вермахта «Клейст» соединилась с шестой армией Паулюса под Балаклеей, поймав в мешок наши войска…
Иванцов поежился. Он остался один – всех поубивало. И он пытался уйти на восток – шел уже второй день. Еще недавно им ротный объяснял, что вот-вот победа близка и Харьков возьмем, а там глядишь и до Берлина не далеко.
Недалеко ухнул снаряд. "Значит фронт где-то еще рядом" - подумал Иванцов. Но эти размышления прервал чей-то плач. Осторожно поднялся - вышел, оглядевшись вокруг дома, вроде бы никого. Но явно где-то плакали. Он понял - это из сараюшки на задней стороне дома. Двух стен у этого деревянного строения не было - снаряд угодил поблизости. Сержант тихонько заглянул внутрь - обычная военная картина - изувеченные человеческие безжизненные тела, кровь и молодая зареваная девушка, потерявшая своих близких. Иванцов молчит и вспоминает свое детство - он не знает своих родителей - он детдомовец, но наверное это было бы больно вот так сразу потерять родных. А для него смерть - уже привычное зрелище. Но какое-то мистическое чувство удерживает его цинизм некоторое время в рамках. И когда она вздрагивает, заметив его - он не нашел что сказать, кроме как -"Хватит реветь" А она вдруг прижалась к нему и трясется вся - содрогается.
Народа на улицах поселка - не видно - ждут вовзвращения немцев - они уже были в оккупации и знают как приходят гитлеровцы. Жестоко. Надо будет отсидется тут - пусть передовые части пройдут через поселок. А потом пока не появится СС - можно будет спокойнее уйти.
"Перестань реветь" - как командой повторяет Иванцов и девушка вдруг замолкает.
-Твои родители?
-Да
-Надо похоронить - помоги мне!
-Мне страшно
Но Иванцов уже вышел. Он не бессердечен, он просто не сентиментален. И делает то, что считает нужным. Находит лопату и роет могилу. Земля поддается легко - "Хорошая старикам землица досталась" - думает сержант и усешись на краю ямы сворачивает самокруточку. И снова истошный крик - будит его - он бежит к дому... Немцы, их трое - повалили девчонку - звери - гогочут. Иванцов лопатой решает одного и тут же получает прикладом в переносицу. Туман...
...Тяжело...лунный свет освещает...он очнулся, но не пришел еще в себя. Что? Где? Как? Страшно гудит голова - нос сломан - тело сплошной синяк - наверное еще пинали. Удивительно - но почему не пристрелили? Ответ не ясен. Поднимается с трудом, оглядывает все вокруг - ни девушки, ни решенного фрица нету. Ему еще больше непонятно. И Иванцов все-таки решает похоронить деда с бабкой. Ему кажутся неподъемными эти трупы - и все же через час к рассвету вырос холмик. Сержант - присел рядом на землю и страшная тоска завладела им, горечь - но слез уже не было их не могло быть - но он плакал - нервное икание - вот и все как он мог выразить свое горе...
1943
Июль. Это время позже назовут коренным переломом в войне - Курская дуга. Обе силы готовы к страшному единоборству. Это такая силища миилионов людей - что громыхает в ударах стальных танковых кулаков, в нарастающем гуле штурмовиков, в раскатистой песне русских "Катюш". Здесь на поле у Прохоровки столкнулись лбами две гигантских армии - и чудо - гитлеровские дивизии - разбились и дрогнув попятились назад. После этого - Германия уже практически не имела сил не то чтобы наступать, но и даже долгое время удерживаться на каких-либо рубежах.
Максим Иванцов – за год оправился от горечи поражения. Он вырвался тогда из окружения – затем северные кварталы Сталинграда – ранение – отправка за Волгу – госпиталь в Саратове – шестимесячные курсы в Челябинском танковом училище – и вот он лейтенант – командует танком – в составе первой танковой армии. И он долбает фашистов – именно в тех местах, где год назад это казалось ему невозможным – до Харькова рукой подать. Наверное этого боя он никогда не забудет – еще утром их колонна стояла в Курасовке – рядом проходила пехота, шутила: «Эй, танкисты, че не голосисты? А ну-ка скажите – что самое главное в танке?» Иванцов думал что бы ответить – вроде бы гусеницы или башня или броня? Но насмешливый пехотинец опередил его: «Не унывай – а самое главное в танке – не бздеть!!!» Иванцов зарделся – вот же как тонко подмечено этим безвестным «Василием Теркиным». А через два часа – он уже был в гуще событий – рубеж атаки. Он чуть-ли не глохнет в шуме мотора – разрывов снарядов – в безумстве сообщений рации. Он вращается как волчок в командирской башенке – «Лево – триста метров – «Тигр» - выстрел!» Секунды бешено вырывают его из себя – пока он не услышит в ответ – «Есть выстрел!» Отрывисто – «ОГОНЬ!» И зажмуривает глаза – на какое-то мгновение – открывает глаза – он успел – и на этот раз – уже четвертый «Тигр» горит – но не расслабишься. Кричит механику: « Саша, мать твою, держи интервалы» - слишком близко к соседней машине подошли – сдвоенная цель – легче немцу целиться. Короткий и емкий звон металла – раздербанивающий всю сущность – успеваешь подумать – «ну вот и все…». Отбрасывает назад – сумятица – трудно ориентироваться – было бы хоть что-то видно – не время щас паниковать – машину быстрее покинуть надо – главное что жив остался – командует: «Покинуть машину!» … выбираются из ада – сегодня они свою задачу выполнили – но вот только Сашу уже не вернуть – не будет с ними теперь Саши…
Август. Харьков уже взят – фашисты бегут – наши догоняют. Иванцов получил новый танк. Колонна идет по освобожденной Украине – лейтенант смотрит как полнятся яблоками и грушами сады – в сожженных деревнях, как снимают с виселиц тела славянские – вот что же делают гады- гитлеровцы, озлобленные поражением – жгут и убивают мирных людей. Колонна подходит к небольшому лесочку – останавливается. Иванцов приказывает замаскировать танк - а сам идет к командиру батальона. Он видит – в кустах лежит труп немецкого солдата – а еще через 100 метров на опушке лесочка – автомобиль, а вокруг сгрудились хохочущие солдаты. Что-то живо обсуждают – смеются. Лейтенант подходит ближе – смешная картина – изрешеченный автомобиль – видимо штурмовик сверху налетел и расстрелял – а в автомобиле на заднем сиденье фашистский майор мертвый сидит, а, уткнувшись ему в пах лицом, погибшая женщина. «Ха-ха-ха» - хохочут солдаты – «Фрицы – отступают – а про бл…дей не забывают! С собою забирают». Ему вторит другой: «Ага – да ты глянь-ка – еще какую бл…дищщу – ишь до чего додумались - в походных условиях и то не растерялись - да только ИЛ-2 помешал им не вовремя – сладкая смертушка. Ха- ха-ха». Иванцов тоже смеется вместе с ними, но когда из машины вытащили окоченевшие трупы – смех мигом сошел с его серого лица. Он узнал – ту девушку! Так вот какая у нее судьба оказывается сложилась. Скрепив сердце и сжав кулаки – он только лишь в сердцах плюнул на землю. И пошел быстрым шагом оттуда – а образ этот с этого момента прочно засел у него в сознании…
1945
Солнечный май. Победа. Ликование. Стрельба в воздух. 1418 дней скорби и страшного напряжения сил прошли - настали дни необыкновенного душевного подъема – в сердцах всех советских людей. Ах как долго ждали этого дня, когда КРАСНОЕ ЗНАМЯ над поверженным рейхстагом, когда на Бранденбургских воротах пестрит от надписей – «Мы дошли!!! Мы победили!!! Иван Трифонов из Алексеевки (8-ая гвардейская)».
Капитана Иванцова срочно вызвали в штаб корпуса, что на другой окраине Карлсхорста – восточного предместья Берлина – в самом Берлине танковым частям делать было нечего – они свою задачу на прорыве обороны выполнили – а в большом городе успех операции от них не зависит. Иванцов теперь командует батальоном. Он шел по этому городку и вдыхал ароматы мирной весны – душа полнилась мечтами и надеждами. Он вернется домой – женится – у него будут чудесные детишки – ведь он с оружием в руках добился этого права, которое у него хотели отнять нацистские идеологи. Как вдруг он слышит крик из дома, мимо которого проходит. Заходит. Наверху – на втором этаже – какая-то возня и голоса. Он поднимается. Видит – трое солдат насилуют девушку. «Встать!» - рявкает он – «Кто такие? Из какой части? Что тут делаете?» Солдаты вздрагивают – опешили явно. Не ожидали. Но через секунду приходят в себя – «Да ладно – капитан – чего ты? Тебе жалко чтоли? Ну хочешь – ты будь первым». Это вывело Иванцова из себя – одним мигом – ТТ из кобуры – три патрона – и все по целям. Вот так сразу и без трибунала – судил он этих троих, позорящих русскую армию. Ему тут же вспомнился тот немец, уложенный лопатой, и он усмехнулся сам себе. Вот так и стоял он посреди комнаты задумчиво, а пистолет в руке, опущенной вниз. Резкий и тонкий удар в область сердца – откидывает его назад к стене – упирается в нее спиной и видит как из раны хлещет Алая-алая. Пуля. И точно в сердце. Но боли не чувствуется – потому что НА СЕРДЦЕ НЕТУ НЕРВНЫХ ОКОНЧАНИЙ – там только нервные сплетения. Он поднимает взгляд – он не заметил сразу – в углу у окна поднялся мужчина с карабином в руках – наверное отец девушки. Они смотрят друг другу в глаза – отец девушки с ненавистью – Иванцов с непониманием. В его глазах немой вопрос – «За что? Ведь я ж спас тебе дочь». А вслух произнести не может. Хорошо – легкое не перебито – он дышит – он хватается за воздух – хрипло втягивает его внутрь. И наслаждается последним вздохом. Но силы постепенно покидают его – он оседает на пол – по рукам и ногам уже бегут токи отечности – он их чувствует но сделать ничего не может – в нем все умерло, и только мозг будет жить еще несколько минут. Так о чем же думает этот Офицер эти несколько минут – о чем вспоминает – какой сон приходит ему на смену яви? Его мечта – за которую он боролся – так и не сбылась? Или же – он сделал все что от него зависело?