Ивану Ефремову 100

Валерий Скурлатов

ЖЖ-френд Андрей Владимирович Иванов напомнил мне, что 22 апреля 2008 года исполнилось 100 лет со дня рождения выдающегося человека 20-го века – Ивана Антоновича Ефремова (1908-1972). Ученый, писатель, футуролог, великий гуманист… Все ипостаси гармонично соединялись в одном человеке, и в каждой области Иван Ефремов добился больших успехов. Меня с ним познакомил в 1968 году соратник по Университету Молодого Марксиста Александр Альфредович Горбовский, когда по заказу Агентства Печати «Новости» для издания в Федеративной Республике Германия я написал почти три печатных листа о своей концепции относительности мира и антимира и о космологическо-астрофизической возможности сравнительно недавнего поворота времени вспять, сопряженном с появлением человека и с мифическим событием свержения Кроноса (Хроноса) или древнего Змия-Люцифера-Дьявола и изгнанием Прародителей из рая (= «золотой век» Кроноса-Сатурна). Иван Антонович сказал, чтобы я занес рукопись ему домой, он жил рядом с Ленинским проспектом, я пришел, не застал, рукопись оставил в большом напольном почтовом ящике, стоявшем на лестничной площадке около двери квартиры. Ведь писатель-фантаст-ученый был чрезвычайно популярен в Советском Союзе и получал огромную корреспонденцию со всего мира.

Через несколько дней раздался звонок, и Иван Антонович сообщил, что прочел рукопись на одном дыхании и написал отзыв с настойчивой рекомендацией обязательно её издать. В архиве где-то сохранились и мой текст, и рецензия Ефремова на него (когда рано или поздно наткнусь – выложу в Интернет). Я заехал, взял отзыв и отвез в издательство АПН близ тогдашней площади Ногина (сейчас Китай-город) на угол Покровского бульвара. Не знаю, был ли опубликован мой опус, но гонорар в виде чеков я получил и отоварился за чеки в магазине «Березка» на набережной вниз от Таганки. А с Иваном Антоновичем продолжал общаться, когда волей судьбы после исключения в 1965 году "за фашистские взгляды" (мой "Устав нрава") из рядов КПСС, замененного потом строгим партийным выговором с занесением, попал на работу в журнал ЦК ВЛКСМ «Техника-молодежи» и стал там заведовать отделом промышленности и рабочей молодежи, а мой друг Юрий Михайлович Медведев заведовал отделом фантастики, к нему-то Иван Ефремов и приезжал, но мы жили как бы одной дружной редакционной семьей-компанией и в кабинете нашего отца-командира Василия Дмитриевича Захарченко радостно отмечали каждый визит общего любимца и умницы.

Короче, богата русская земля на фантастические таланты, и есть с кем поговорить по душам, и в те годы я просто купался в роскоши общения с самобытными мыслителями и креативными людьми. Иван Антонович Ефремов – и творческий, и нравственный светоч.

Приведу сначала заметку о нём известного палеонтолога, последнего аспиранта и близкого друга И.А. Ефремова, автора его академической биографии Петра Константиновича Чудинова (1921-2002) Штрихи к биографии И.А. Ефремова (Дуэль, Москва, 22 июля 2003 г., N 29 /326/):

«Познание глубин времён через эволюцию органического мира позволило И.А. Ефремову назвать палеонтологию ключом, открывающим глубокие причинные и следственные связи в изучении современной природы. Отсюда историзм его произведений: через прошлое к настоящему и будущему, глубокая вера в человека и его возможности.

Иван Антонович, по его собственным словам, прежде всего был учёным. Однако его широкая, поистине мировая известность связана с литературой. И в науке, и в литературе он был открывателем новых направлений, в частности, тафономии - учения о закономерностях сохранения в геологической летописи остатков животных и растений. Эта область знаний занимает пограничное положение между геологией и биологией.
В литературе он известен как выдающийся писатель-фантаст.

Его произведения опубликованы на многих языках, и только в бывшем СССР и нынешней России издавались более 400 раз тиражом около 27 миллионов экземпляров, не считая дальнего и ближнего зарубежья. Им написано около 200 научных работ: от статей и рецензий до фундаментальных научных монографий.

Его именем названо много вымерших животных, назван новый минерал - ефремовит, названа одна из малых планет Солнечной системы - Ефремиана, утверждена литературная премия по научной фантастике, существуют клубы научной фантастики его имени. Уже двадцать лет проводятся ефремовские вечера и чтения. О его научном и литературном творчестве созданы кинофильмы и написаны диссертации.

Мы привыкли к тому, что И.А. Ефремов родился 22 апреля (9 апреля по старому стилю ) 1907 года в деревне Вырица Царскосельского уезда Петербургской губернии в семье купца-лесопромышленника. Позднее, при поступлении на работу, возраст Ивану Антоновичу устанавливала комиссия.

Согласно недавним изысканиям петербургского историка В.Я. Никифорова, Иван Антонович родился 9 апреля по старому стилю, но не в 1907, а в 1908 году. Об этом свидетельствует архивный документ - запись в церковной книге Суйдинской Воскресенской церкви, хранящейся в Государственном архиве Ленинградской области.
Время было трудное, нужно было работать, и, возможно, Иван Антонович сознательно прибавил себе год, оставив запомнившийся день рождения. Теперь можно внести уточнение в энциклопедические словари.

И.А. Ефремов начал трудовую деятельность в 1925 году в Геологическом музее Академии Наук препаратором у академика П.П. Сушкина. В 1928 году, после смерти любимого учителя, Иван Антонович продолжил его дело. С 1937 года он возглавляет отдел древнейших позвоночных и работает в Палеонтологическом институте до выхода на пенсию в 1959 году.

Весь этот период наполнен интенсивной научной и экспедиционной деятельностью. Всего Иван Антонович провёл 31 экспедицию, и в 18 из них был начальником. Особое место занимала Монгольская палеонтологическая экспедиция во второй половине 40-х годов, которая открыла много новых местонахождений позвоночных и добыла массу остатков динозавров и древнейших млекопитающих. По материалам этой экспедиции написаны десятки специальных работ и «Дорога Ветров» - очень многоплановая книга с раздумьями об истории природы, её познании и о месте человека в окружающем мире.

Иван Антонович был счастлив в выборе специальности и, надо думать, в жизни. И в науке, и в научной фантастике уже при жизни он стал классиком. Такое признание нечасто выпадало учёным и писателям.

Правда, скажем, Набоков в романе «Дар» утверждал: «Ещё есть посмертное надругание, без которого никакая святая жизнь несовершенна». И Ефремова не обошла эта участь. Через месяц после его кончины бригада из так называемых органов в числе 12 человек предприняла детальнейший обыск в квартире. Рабочая версия: Ефремов - не Ефремов, а подменённый в Монгольской экспедиции сотрудник английской «Интеллидженс сервис». Упоминания о Ефремове надолго исчезли из средств массовой информации. Было заведено 40 томов уголовного дела. Сначала сняли некрологи, затем запланированное собрание сочинений. Роман «Час Быка» был наглухо забыт на 17 лет.

Иван Антонович был награжден дважды: Орденом Трудового Красного Знамени, как сообщалось в газете «Известия» - за коммунистическое воспитание молодого поколения, орденом «Знак Почета» по литературной части и Государственной премией за «Тафономию».

В числе своих предшественников по тафономии Ефремов называл В. фон Квалена и Чарльза Дарвина. Первый составил прекрасные разрезы костеносных линз в медистых песчаниках Приуралья. Дарвин, что особо подчеркивал Ефремов, первый обратил внимание на неполноту геологической летописи. По Дарвину, возможность обнаружения переходных форм уменьшается на поднимающихся участках суши. Один американский геолог, говоря о тафономии, озаглавил свою статью: «От Дарвина до Ефремова».

Дарвин, о чём многие не подозревают, был по образованию геологом. У него был ученик и последователь Томас Гексли - пламенный сторонник дарвиновского эволюционного учения. У Гексли был учеником знаменитый Герберт Уэллс - выдающийся писатель-фантаст. Именно он говорил, что история каждого человека начинается с происхождения жизни. Это утверждение полностью созвучно взглядам Ефремова, который был учеником П.П. Сушкина,

/МОЙ КОММЕНТАРИЙ: Таков правоверный подход к судьбе человека – «ab ovo usque ad mala» (в переводе с латыни «от яйца до яблока»), от Слова как Бога или от Архи-Программы всего сущего и всего живого до Грехопадения Прародителей/

Следует отметить, что Иван Антонович среди любимых писателей, таких, как
Дж. Лондон, Р. Хаггард, А. Грин, К. Паустовский, первым называл Герберта Уэллса. Более того, Ефремов считал, что роман Уэллса «Люди как боги» во многом определил его мировоззрение как писателя. Таким образом, от Дарвина к Уэллсу и Ефремову прослеживается некая преемственность в науке и научной фантастике.

/МОЙ КОММЕНТАРИЙ: А прозрение «люди как боги» выражает суть Правой Веры с её сердцевиной - «прикладной эсхатологией»/

Объединяло их и то, что они рисовали социальные модели общества, но Ефремов в изображении социальных структур ушёл значительно дальше Уэллса.

Возможно, только естественно-историческое образование создает наиболее полную картину восприятия природы. Очевидно, оно должно быть поставлено в основу системы образования. Без этого наши ныне модные рассуждения о ноосфере, экологии, сохранении природы остаются пустым звуком.

Во всём своём творчестве Иван Антонович предстает перед нами как философ по глубине и мощи интеллекта, учёный по призванию, поэт и романтик по натуре. Такие люди, - как писал А.П. Чехов в некрологе о Н.М. Пржевальском более ста лет назад, - составляют славу и гордость нации и принадлежат человечеству».

Андрей Владимирович Иванов (журналистский ник «Андрей Гвоздин») провел беседу http://narodinfo.ru/articles/48149.html Борец за эру Встретившихся Рук с известным «ефремианцем» и автором многих журналистских расследований и публицистических и художественных книг о криминальном мире России и Петербурга и соавтором телесериала "Бандитский Петербург" и заодно арабистом и философом-ноосферистом http://www.akonstantinov.spb.ru/bio.html Андреем Дмитриевичем Бакониным (творческий псевдоним Константинов):

«Андрей Гвоздин: Андрей, насколько актуально сегодня говорить об Иване Ефремове, о его наследии?

Андрей Константинов: Я считаю, что говорить об этом сегодня очень и очень актуально. Ивану Антоновичу была небезразлична судьба человечества, он понимал: чтобы человеку пройти к тому будущему, которое он изобразил в своих книгах, ему нужно избежать очень многих ловушек, пройти по тонкому пути, которое он сравнивал с лезвием бритвы по своей узости. Кроме того, многое из того, что мы сегодня переживаем, Иван Ефремов смог предвидеть.

Андрей Гвоздин: Те проблемы, которые обозначал Иван Ефремов, не всегда воспринимались официальными органами власти в советское время. Появилась ли сейчас свобода обсуждения этих проблем и что это дало?

Андрей Константинов: Сегодня исчез жесткий, грубый пресс, но его место заняло забалтывание, попытка утопить самое важное в информационном шуме, изменение нравственных ценностей, их нивелирование. В советское время, несмотря на идеологический пресс, люди говорили о светлом будущем, о коммунизме в хорошем смысле слова. Тогда это было более привычно, можно было это делать, не боясь насмешек окружающих, не было неприкрытого цинизма. Сейчас, меньше натыкаясь на препятствия идеологические, человек, который верит в светлое будущее и посвящает себя тому, чтоб это будущее приблизить, подвергнется насмешкам и непониманию.

Андрей Гвоздин: Для времени, в котором творил Иван Ефремов, были актуальны споры о том, правильный ли социализм мы строим, приведёт ли линия партии к тем идеалам, которые были провозглашены. Но советская реальность во многом была несвободной, закрытой. Если сравнить точку зрения современного читателя с точкой зрения читателя тогдашнего, по-разному ли они будут воспринимать произведения Ефремова?

Андрей Константинов: Я думаю, это во многом зависит от читателя. Безусловно, Ефремова волновало, куда идёт страна, он видел, что мы двигаемся не туда. В конце пятидесятых – начале шестидесятых мелькнула надежда, что мы, наконец, вышли из состояния осадного социализма, сталинизма, и многие понимали, что период правления Сталина нанёс сильный удар по социалистической идее. Отражение этого оптимизма первых постсталинских лет есть в его любимой им самим книге «Лезвие бритвы».
А в шестидесятых, когда общие тенденции были тревожными, он написал роман-предупреждение «Час быка», в котором нарисовал антитутопию, а эту антиутопию он сконструировал, просто перенеся в будущее основные тенденции индустриального мира, его окружающего – и советского, и китайского, и западного. Этой антиутопии он противопоставил мир своего будущего – мир Эры встретившихся рук. Таким образом, он предупредил, куда могут привести соответствующие тенденции, если их не поменять, но с другой стороны он не превратил своё произведение в мрачную антиутопию, а показал, что альтернатива есть. В этом отношении для разумного человека, для которого коммунистическое общество в лучшем смысле этого слова не связано с такими словами, как компартия, Сталин, ничего не поменялось. Просто изменились условия, в которых к этой цели надо двигаться.

Андрей Гвоздин: На ваш взгляд, цель у Ивана Ефремова вполне однозначна? Или возможны разные пути? Сейчас, когда нет Советского Союза, идут споры о том, нужна ли нам модернизация, нужен ли нам прогресс. Под противопоставлением же прогрессу сейчас понимается контрпрогресс, контрмодерн. Видел ли Иван Ефремов развитие как «столбовую дорогу» или думал, что возможны разные пути развития?

Андрей Константинов: Ефремов не был западником и не был сторонником линейного пути развития. У него есть фраза в книге «Туманность Андромеды»: «Строение не может подниматься без конца, иногда нужны остановки, чтобы накопить силы для следующего продвижения, выбора направления для следующего движения». Он предупреждал о глобальном наступлении технической монокультуры, о том, что это влияет на все страны. Это, конечно же, наводит на мысль о глобализме. Таким образом, он полагал, что у каждой страны путь в одну и ту же сторону – в сторону сближения в том или ином направлении, о котором он писал в своих книгах «Туманность Андромеды» и «Час быка». Ефремов, безусловно, был сторонником социального прогресса, но он понимал его не так прямолинейно и так примитивно, как либералы-западники.

Андрей Гвоздин: Есть у него ещё одно произведение - «Путешествие Баурджедо». Он пишет как бы о путешествии в Древний Египет, о тоталитарной власти там. Но он связывает надежды на освобождение не со всем народом Египта, а с несколькими его сильными представителями – кормчими, писцами, то есть с интеллигенцией. Насколько Ефремов верил в простого человека и насколько он был сторонником идеи цивилизаторской миссии?

Андрей Константинов: Безусловно, он верил в простого человека. Достаточно вспомнить «Лезвие бритвы», где главный герой беседует с индийскими мудрецами и говорит им о схожести коммунистической идеи с главными идеалами индийской философии. В этой книге он показывает, что и коммунистическая идея, и идеалы восточной философии очень близки - идея о том, что человеку нужно быть сильным, чтобы помогать другим подниматься на более высокие ступени в развитии, в познании. Он верил в возможности простых людей, говорил, что коммунистическая идея потому и привлекательна, что ориентирована именно на них. И при этом он был сторонником не цивилизаторства, а прогрессорства. Есть такие люди, как он их называл, - революционеры духа, которые помогают подниматься другим. Когда этот процесс становится лавинообразным, происходят благоприятные изменения в мире.

Андрей Гвоздин: Иван Ефремов был не просто писателем, но, прежде всего, философом. Ориентировался ли он больше на труды российских мыслителей – Вернадского, Циолковского, Федорова, или на западную – довоенную, поствоенную философию - Эриха Фромма, Вильгельма Райха (что касается освобождении женщин от патриархального гнета)?

Андрей Константинов: Идеи Ивана Ефремова – это очень интересный научно-художественный, философский синтез, в котором соединились и русский космизм, и идеи названных вами мыслителей. Вернадского он называл величайшим ученым не только XX века, но и всех времён, ему были близки и мысли западных ученых-гуманистов, в первую очередь Эриха Фромма и Чарльза Роджерса. Знал ли он Райха, я не могу точно сказать, но он действительно выступал за освобождение женщины от патриархального гнета. К тому же, он был художником красоты, в том числе женской. В этот синтез вошла и эстетика древней Эллады, и некоторые идеи восточной философии, романтика в духе Хаггарда, Грина, Паустовского, Николая Гумилева. При этом всё это дополнялось гуманистической интерпретацией коммунистической мысли.
Он думал о поисках идей для нашей страны, потому что понимал: научный марксизм в советской реальности не развивается и идёт в тупик, а та альтернатива, которая исходит от Запада, – это просто идеология общества потребления. Его не устраивало ни то, ни другое: одно – застой, другое – бездуховность. Судя по некоторым его письмам, он искал идеи для новой системы, в том числе и в восточной философии.

Андрей Гвоздин: А насколько Иван Ефремов был готов отрицать старое для того, чтобы пропагандировать новое? Ведь в политике всегда так получается, что в начале приходят революционеры, которые пытаются что-то перестроить, разрушить мир до основания, а затем приходят консерваторы, которые говорят о душе народа, о его традиции. И часто это приводит к отказу от прогресса. То же мы наблюдали и после падения СССР: реформаторы 90-х хотели построить новую Россию, а в 2000-х, или, как их называют, «нулевых», появилась идеология стабильности, которая важнее перемен.

Андрей Константинов: Ефремов был чужд нервных крайностей. Он развивал идеи о том, что мир сложен и диалектичен, что в нём противоборствуют разные силы, и нужно найти между этими силами узкую тропку. Этот путь он сравнивал с лезвием бритвы. Ефремов не был ни радикальным революционером, ни заядлым консерватором. Его путь – это путь здорового сочетания как прогресса, так и неотрывности от корней. То есть это движение вверх, в том числе и движение революционное, но при этом основанное на духовном опыте всего человечества.

Андрей Гвоздин: Иван Ефремов был и учёным, человеком глубоких, феноменальных знаний. Он даже получил Сталинскую премию за создание нового направления палеонтологии – тафономии.

Андрей Константинов: Да, безусловно, он был учёным-энциклопедистом. Когда у него спрашивали: «Откуда вы всё знаете?», он отвечал: «Я доктор Науки, я должен всё знать».

Андрей Гвоздин: Как вы думаете, его глубокие энциклопедические знания, его дотошность по отношению ко многим предметам помогали ему в построении будущего?

Андрей Константинов: Безусловно, ему это помогало, потому что будущее коренится в прошлом. Его можно считать ученым-эволюционистом - он был русским космистом, а это эволюционное течение, основанное на том представлении, что развитие человека – это продолжение развития природы. Поскольку Иван Антонович был палеонтологом, это помогало ему конструировать будущее. Человек будущего должен быть не заморышем с огромной гипертрофированной головой, а гармонично развитым. Без физического развития он не сможет выдержать те психологические нагрузки, которые ему предстоят в будущем, когда он проникнет в межзвёздное пространство. И при этом духовно-нравственно развитым, потому что человек психически и физически здоровый, но безнравственный – это страшный человек.

Андрей Гвоздин: Известный либеральный публицист, писатель, журналист Дмитрий Быков написал в журнале «Огонёк»: «В России возобладала вера в то, что капитализм – высшая и последняя точка развития всего, а человек – нереформируемая, грубая скотина. Демократия, по Черчиллю, есть лучшее из худшего, а потому не стоит и рыпаться, ибо любая утопия в предельном её развитии неизбежно ведет к насилию, к 37-му году». И далее он пишет: «Время великих утопий вернётся. Если не удалась русская попытка воплотить их, может быть, удастся другая – на новой почве и с другим, менее живучим историческим бэкграундом. Отказ от мечты, от утопии, от будущего – самая страшная ошибка постсоветской России. Может, она начнет опять читать Ефремова?» Может быть, актуальность творчества Ивана Ефремова в том, что он предлагал такую мечту, которой нет сегодня и которая может сегодня объединить противоположные лагери - политические и идеологические?

Андрей Константинов: Безусловно, Иван Ефремов предлагал мечту не сиюминутную. Эта картина, которую он нарисовал, стоит того, чтобы для неё трудиться, за неё бороться. Насчёт объединения противоборствующих сил, думаю, что Ефремов имел в виду, что нужно объединить разумных, но при этом не похоронивших в себе светлое людей. Конечно, эта идея совершенно несовместима с идеями фанатизма. Лично я себе представляю людей, которых объединяют книги Ефремова и для которых эти идеи привлекательны, так: они патриоты, но не националисты, приверженцы идей социальной справедливости в хорошем смысле этого слова, но ни в коем случае не сталинисты.
Это люди духовные, но их духовность светская, не церковная. Эти книги для тех, кто способен абстрагироваться от каких-то своих индивидуальных субъективных предпочтений и объединиться на этой почве. Кроме того, Иван Ефремов был глубоким мыслителем, и его идеи нельзя свести к какой-то одной политической теории. Было бы крайне нежелательно, если бы партия власти, или какая либо другая политическая партия ставила Ефремова на свой щит. Но в то же время, когда политики читают Ивана Ефремова, это хорошо. Я знаю, что у депутата Олега Смолина в кабинете есть собрание сочинений Ефремова. Если же политическая партия сделает из него своё знамя и таким образом превратит его из объемного мыслителя в плоского, это будет печально.

/МОЙ КОММЕНТАРИЙ: Конечно, писательское творчество не может быть программой партии, но любой порядочный человек, тем более ориентированный на идеалы Правой Веры, может быть знаменем Сплота Правоверных. Одним из таких знамен или икон или авторитетов является, например, для меня – Иван Антонович Ефремов/

Андрей Гвоздин: Расскажите, пожалуйста, про кружок ефремовцев «Прометей», у истоков создания которого Вы стояли.

Андрей Константинов: В «Лезвии бритвы» одна героиня высказывает мысль, которая была актуальна тогда, остается актуальной она и сейчас – людям нужно создавать дружеские союзы взаимопомощи - верные, стойкие и добрые. Она сравнивала их с древним рыцарством – «насколько людям стало бы легче жить, а всяким мелким и крупным фашистикам, всякой дряни, пришлось бы плохо». Так и наш кружок - это попытка осуществления этой идеи. Мы существуем с 2004-го года, достаточно регулярно собираемся, обычно у меня дома. Мы интересуемся идейным наследием Ивана Антоновича, какими-то новыми идеями и событиями, которые происходят в мире. Только что мы вернулись из Петербурга, где участвовали в открытии выставки, посвященной 100-летию Ивана Антоновича вместе с нашими друзьями, которые создали клуб «Ноосфера». Так что, как видите, наша деятельность – это совместное общение, взаимопомощь, поездки, походы, совместная культурная деятельность, прогрессорская деятельность».

Ефремов – один из моих самых любимых писателей и большое спасибо вам, что напомнили о его юбилее в этой ветке. Мне иногда бывает очень жаль, что Даниил Андреев во время написания Розы Мира был принужён жить весьма замкнутой (прежде всего в силу своего тюремного заключения) и отгороженной, «отграниченной» как бы, от современных ему культурных явлений жизнью. Иначе, вполне вероятно, он упомянул бы на своих страницах и имя Ивана Ефремова, и имя Михаила Анчарова (моего другого любимого автора примерно того же периода времени), и, возможно, Александра Грина (который начал активно публиковаться вновь только лишь в хрущёвскую «оттепель»), и обогатил бы наши комментарии о них своими духовидческими прозрениями о характере подлинной сущности их земных миссий. Однако, рискну предположить, что работы Ефремова имели несомненно высокую и светлую инспиративную основу – такой оптимистичной, здоровой и полноценной энергией жизни веет со страниц его книг! Не важно даже, какую именно из них вы откроете, и с какой станицы начнёте своё чтение... Интересно также, что, будучи формально атеистом, Ефремов нигде ни разу не высказался в уничижительном или саркастическом тоне ни о каких христианских или прочих религиозных святынях. Для меня лично это означает весьма многое: жить в атеистической стране, отрицать существование каких бы то ни было божественных существ, и в то же самое время, видимо, чувстовать душой, что здесь заключено нечто такое, противником чему просто невозможно являться, если ты в самом деле всерьёз думаешь о светлом и совершенном.
Характерно также и наличие интереса к книгам Ефремова и актуальности их даже и сейчас – то есть, в период, когда уже давно пал Советский Союз и исчезла его идеология. Это тоже говорит в пользу того, что инстанции, вдохновлявшие его на творчество, находятся далеко вне формальной коммунистической пропаганды и государственности советского строя. Нет, за работами Ефремова стоит именно нечто светлое и вечное (или, по крайней мере, «долгоживущее»), словно летящее поверх идеологических установок, догматических принципов и политических раскладов государств и правительств. Это «дороги ветров», дороги свободы, дороги дружбы, помощи, взаимной радости, творчества, счастья, которые так манят и зовут, и по которым так желанно идти...

.

Спасибо большое, Сель, очень интересно было прочитать!!!

А ведь не было ни собрания сочинений Ефремова, и нет сайта посвященного Ивану Антоновичу... Жаль... Надо как то исправлять!

Здравствуйте. Я друг Андрея Константинова, участник "Прометея" и могу засвидетельствовать, что это всамделешний Андрей Константинов, а никакой не автор бандитских сериалов. Странная ошибка

Отправил Селю-Скурлатову сообщение и в другом месте, где размещён этот его материал. Пока реакции нет.

Испанец, собрание сочинений Ефремова есть, и не одно. Сайтов, посвящённых творческому наследию Ивана Антоновича, несколько. Только "Нооген" носит официальный характер, и его редактором является как раз Андрей Константинов. Официальность означает разрешение вдовы Ефремова Таисии Иосифовны размещать у себя тексты писателя. http://www.noogen.su/

Гостям рады.

18 апреля в РГГУ в Москве состоятся Ефремовские чтения-фестиваль.

http://noogen.su/progr-18-04.pdf

Сель и Скурлатов это разные люди.
Скурлатов возможно недавно скончался. его интернет ресурс панлог больше не обновляется несколько недель. А до этого более трёх лет он вёл там свой дневник ежедневно.

Здравствуйте!
Не мог не отозваться о Ефремове! Один из любимейших моих писателей. Эх...да разве одним топиком тут расскажешь...
Говорите не светлый вестник? Не пророк и не гений?
Для меня Ефремов мегавеличина, на одной доске с Великими. С классиками мировой литературы. Так собственно и есть. ЮНЕСКО, как помнится ,объявила его имя за №1 в мировой научной фантастике...
Да...вот, что бы сказал Андреев прочитав "Таис Афинскую", а "Час Быка"? Где находится сейчас Фай Родис, в каком Синклите?,а Вир Норин, а Мента Кор? А Таис, этот великий символ Женственности и Силы? А прекрасная Фай? Аж сердце замирает от красоты Души и притягательности, совершенства - БОГОВ - ЛЮДЕЙ. Вот образы Величайшей красоты и гармоничности описанных великим Мастером и Мечтателем. Сколько света пронизало их души и благородства во имя Правды и Совести в них всех. Сколько порыва жгучей страсти к Жизни, как к Великому Свершению во имя Любви, Добра и Мира!
Я немало прочитал книг за прошедшие мои годы, сотни томов мировой и отечественной классики и таких цельных и ярчайших людей как у Ивана Антоновича, пожалуй не встречал...Обожаю Ефремова до глубины души. Да, перегрузил коммунизмами изрядно, но не в том соль, а в тех людях высочайшей нравственной трансформы, он извещал Прекрасное Будущее наше, будущее великих дней Всечеловеческого братства и достоинства Грядущего.

Сообщение отредактировал Андрей Кир - 23.2.2010, 18:06

Добрый день, Андрей!

Очень рад твоему отзыву об Ефремове. Для многих читателей «Розы Мира» Ефремов тоже является любимым автором. Вот и для меня он, как искатель истины, как художник слова и как мыслитель, стоит в одном ряду с Даниилом Андреевым. Моим излюбленным его романом из трилогии о Великом Кольце является, однако, не «Час Быка», а «Туманность Андромеды». Тем более странно было мне узнать отзыв Даниила Леонидовича об этом романе:


Хочу указать на два великолепных материала об Ефремове, созданных нашими единомышленниками:
Сат-Ок «Несколько малоизвестных частных фактов об И.Ефремове»
Денис-Наблюдатель «Очерк об Иване Ефремове»

В заключении очерка Дениса предлагается и ответ на твой вопрос о вестничестве Ефремова и о том, что сказал бы Андреев, познакомившись полнее с его творчеством.

Спасибо, Константин!
Часть моих материалов по творчеству Ефремова представлена тут:
http://www.noogen.su/smirnov.htm
http://www.noogen.su/iefremov/vyrtz-2006/e_ze.htm
http://www.noogen.su/iefremov/vyrtz-2008/sat-ok-08.htm
http://www.noogen.su/iefremov/vyrtz/school.htm

Эта статья не моя, но уж больно хороша! - http://www.noogen.su/iefremov/befstx.htm

Кроме этого, вскоре на форуме "Нооген" я буду выкладывать главу о Ефремове - из так пока и не увидевшего свет элективного курса для старшеклассников по отечественной НФ. Пока дал вступление и главу об А. Н. Толстом: http://noogen.borda.ru/?1-3-0-00000152-000-0-0-1266877170, http://noogen.borda.ru/?1-3-0-00000153-000-0-0-1266876858

Анализ, произведённый Денисом-Наблюдателем, конечно же, примитивен по содержанию, хоть и доброжелателен по форме. Скажу только, что определять мировоззрение Ефремова как биологизм - значит просто очень не любить биологию как таковую и, вследствие этого, крайне обострённо воспринимать всё, что с ней связано так или иначе.

Мировоззрение Ефремова - диалектический космизм. Его женский архетип - не Лилит, близкая к Кали, а Лакшми - то есть культурно-историческая испостась Софии, Матери мира.

Ну, а приводить массу прямых цитат, которые как минимум (!) ослабляют претензии автора, можно немало, только вряд ли в этом есть смысл для человека, который самотождествлённость с той или иной религией автоматически почитает неким духовным гандикапом.

Спасибо, Николай, за доброе слово!
Ну какая Лилит...меня поражает всё это...
Я столь начитался тут подобных статей, что грустно уже и обидно...Придётся и самому заступиться. Обещаю дать свой анализ где - то в районе месяца. Хочу только заметить - Эротизм - не похоть и не вожделение страсти!!! Ну неужели в "Таис" этого не видно? В "часе Быка" и др.? НЕУЖЕЛИ НЕ ВИДНО ЭТОГО только В ВЕНЕРЕ МИЛОССКОЙ? Какая величайшая глубина в этом гениальном творении рук человеческих! Что там от Лилит? Иван Антонович - эллинист прежде всего и воспринял абсолютно метафизически (душой, а иначе невозможно) полную чашу поклонения Красоте и Женственности, самого бесценного и дорогого, что есть в эллинской культуре...Практически ВСЁ современное зодчество, скульптура, отчасти живопись и философия, наука, вышли из благодатного источника. Совсем другой вопрос, чем всё завершилось...сколько сил было положено диавольских на низвержение этого. Иван Антонович был атеист, но он смог пройти эту Сциллу и Харибду, потому и уважаю его безмерно за колодец души его чистой, что не задело душ бесовство коммунизма ничем из его арсенала Художника, одна логика у него только работала, и Счастье!, что это так, иначе надолго бы искупать пришлось бы ему свою судьбу...


Денис по русски говоря - ни-хре-на не понял в Ефремове, уж не могу мягче, не могу...извините ради Бога, меня...

Николай, большое спасибо за ссылки!

"Гианэю" Георгия Мартынова (1906-1983) я бы тоже очень рекомендовал к ознакомлению - это всё та же тема великой космической женственности, что и у Алексея Толстого в "Аэлите", и у Ефремова, и у Андреева. Ну и кроме "Гианэи", у Мартынова есть прекрасная трилогия "Звездоплаватели": "220 дней на звездолёте", "Сестра Земли" и "Наследство фаэтонцев".

И ещё один поразивший меня пару лет назад шедевр хочу упомянуть в связи с нашим разговором о колоссах научной фантастики: шеститомная космическая опера Питера Гамильтона "Пришествие ночи" ("Дисфункция реальности", "Нейтронный алхимик", "Обнажённый Бог"). На мой взгляд, беспрецедентный по широте охвата научной и этической проблематики современный фантастический роман. Из аналогов на ум приходит лишь тот самый «Реликт» Головачёва. Интересно твоё мнение, Николай.

Даже не слышал... Буду искать!
А неужели мощнее "Дюны" и "Гипериона-Эндимиона"?

Вот тогда и ссылочка на Гамильтона, Николай.



К сожалению, не могу говорить сравнительно с "Дюной" и "Гиперионом" - я к ним присматривался в своё время, перелистывал, но они меня как-то не зацепили. А вот «Реликт», на мой взгляд, будет даже слабее.

С позволения читателей приведу здесь и довольно приличную рецензию на первый двухтомник «Пришествия ночи» (дал бы ссылкой, да исходная страничка канула в лету).


Сообщение отредактировал Константин Софьин - 25.2.2010, 17:18

Интересно... А я и не знала, что у Дениса есть статья об Иване Ефремове

Редкий случай, когда не вполне соглашусь с Денисом. Пожалуй, особое сомнение вызывает тезис о вестнике Лилит. Лилит стихийна, в то время как Ефремов -- человек острого, четкого ума и глубочайшей внутренней дисциплины. Трудно представить себе более неподходящего вестника Афродиты Всенародной

На мой взгляд, все гораздо хитрее. Поклонение физическому совершенству -- лишь внешний пласт, своеобразный камуфляж, под покровом которого фантасту удалось пронести гораздо более глубокие идеи, -- вернее даже, не столько идеи, сколько их эмоциональный заряд. По сути, он оказался вестником россианства! И не имея возможности в полной мере развернуть весь комплекс россианских идей, связанных с Розой Мира (легально в Советской России такой возможности и не было), он подает их неявно, завуалированно. В его книгах нас привлекают скорее сами герои, нежели собственно идеи. Потому что именно герои, что бы они не говорили, по духу близки к тем, кто будет создавать Розу Мира.

Кстати, обращаю внимание на то, что советскую фантастику в целом отличает оптимизм, апокалиптических картин будущего в нашей фантастике очень мало. Можно, конечно, списать сей факт на официальную цензуру, но мне кажется, за этим стоит нечто более глубокое. Это подспудная россианская струя, формировавшая сознание нескольких поколений. Это те посеянные семена, которые дадут всход в ближайшем будущем.

Исторические повести Ефремова -- отдельный разговор. Здесь его творчество тоже далеко не ограничено рамками Лилит. Одна из основных линий в этих произведениях -- взаимодействие мужского и женского начал, тема, получившая в "Таис Афинской" почти трансфизическое звучание.

Кстати, сам Ефремов интересовался "Агни йогой". Отдельные цитаты в переработанном виде вошли в "Туманность Андромеды". Конечно, "Агни йога" -- вещь неоднозначная, но само обращение к подобной литературе говорит о стремлении выйти за чистый биологизм.

Конечно, "Роза мира" - вещь неоднозначная, - скажут на рериховском форуме...

А то, что именно в АЙ Ефремов искал философию для будущего СССР - написано рукой самого Ефремова в одном из писем.
А вот из другого письма - врачу урологу Россихину, на руках у которого умер молодой человек, чьими последними словами были: "Будущее будет таким, как его описал Ефремов":

«…Если искать путь, то, как вы очень хорошо сказали в начале письма, он в наше время лежит через общественную йогу («Агни-йогу»), йогу служения человеку и обществу, йогу уничтожения страдания и войны со злом и несчастьем (не забывая, что все в этом мире имеет две стороны). Для всего этого нужно и самоусовершенствование и самоограничение, но в иной мере и иных целях, чем в личной йоге, которой начинают увлекаться многие, мечтая получить особую власть и силу. Если бы они знали, что не получат ничего, кроме ответственности и заботы, самопожертвования и долга, то они даже близко не пытались бы познакомиться с высшей йогой. Если бы они знали, что на самых высших ступенях «посвящения» человек не может жить, не борясь с окружающим страданием, иначе он погибнет…
От души желаю Вам и Вашим товарищам твердо стать на путь – это самое большое счастье, какое есть на Земле, кроме большой любви…
С искренним уважением И.А. Ефремов».

Вот здесь - текстологические параллели между Живой Этикой и книгами Ефремова: http://www.noogen.su/iefremov/vyrtz-2006/e_ze.htm