Где мы живём?

Павел, что же это за потолок такой? Куда эта юная птичка пыталась взлететь — и не могла? Туда, где больше насекомышей водится? Так вроде бы тему колбасы уже проехали, не в ней счастье. За границу, мир посмотреть? Ну вот верите или нет, меня туда никогда не тянуло и не тянет. Я свою страну-то паршиво знаю, не так давно видел в сети забаву — карту России, на которой можно отметить, где побывал. Ну, немного зацепил Карелию, был два раза в Крыму, разок, в детстве, на Урале и в Башкирии. В Новгороде был, Пскове-Изборске. А странища-то огромная! Свое за всю жизнь толком не посмотреть, так куда и зачем рваться, особенно в век телевидения и Интернета? Ну съездишь, куда успеешь, подышишь тамошним воздухом — так все равно из памяти скоро испарится, как сон, будешь сидеть, перебирать фотки...
Если же речь о каких-то амбициях, так мои амбиции были вполне удовлетворены. Закончил универ с красным дипломом в 91 году, сразу же распределили редактором газеты — крохотной, правда, фабричной, но зарплата была больше,чем у отца, преподавателя в военном училище. Только-только взлетела птичка. И хлоп — бетонный потолок: развал Союза, газета закрылась, а потом и фабрика обанкротилась. Журналистику бросил — при том, какая атмосфера царила тогда в прессе, мне с моими взглядами кроме тумаков ловить было нечего. А при Союзе, я думаю, для меня все было бы куда более радужно.

Тенгу,

Мне лично в плане «пёрышек» в СССР не хватало следующих вещей:

• Невозможность видеть «большой мир».
• Невозможность выучить на хорошем уровне иностранный язык.
• Жёсткая цензура на книги, фильмы и прочую информацию (многие интересные вещи стали доступными только в самом конце Перестройки).
• Повсеместно довлеющий материализм в идеологии.
• Заорганизованность жизни — это нередко подавляло инициативу и свободу личного движения.

Из материального:

• Квартирный вопрос.
• Сложности с пропиской и, таким образом, с перемещением по стране.
• Нехватка эстетики в повседневности — всё вокруг было серое, однотипное, малопривлекательное (кроме столиц и курортов).

Считаю, что бОльшая часть этих недостатков имеет свою коренную причину именно в материализме Доктрины. Ибо если главное «стены», то какая разница, красиво они выглядят или нет? Важно, чтобы не протекали!.. Если главное «объём чугуна и стали», то разные запросы в плане путешествий, духовного развития, наслаждения чувством личной свободы оказываются уже, как бы, во вторых или даже в третьих. Если главное тело и «в здоровом теле здоровый дух», то зачем беспокоиться по поводу разных утончённых интеллектуальных размышлений — ведь, раз тело здорово, то, как бы, и вся задача решена?

Вот это, мне кажется, и подвело в итоге всю систему. Запад как раз предлагал нам то, чего не доставало при Союзе. Этим он и превозмог советский образ жизни. Этим и «купил» всех... Но все думали-то, что и старые блага останутся — просто к ним добавятся новые. Вот, почему столь приветствовалась Перестройка. Сам смысл слова говорил об этом. Не уничтожать, а слегка перестроить систему, скоррективровать её параметры, с тем, чтобы восполнить недостающее... Вот, что так сильно поначалу воодушевляло всех на поддержку Горбачёва, а позже и на поддержку Ельцина, ибо казалось, что Горбачёв не до конца последователен, а Ельцин, мол, доведёт дело до точки. Ну, он и довёл...

Но, даже когда провалилась программа «500 дней» и Ельцин не поспешил «ложиться на рельсы», как вначале общал в случае неуспеха реформ, всё равно ещё жила вера в то, что надо просто немного подождать. Мол, да, неудачно пошло, но ничего — через пару-тройку лет поправится: потерпим сейчас, а завтра жизнь займётся, как следует!.. Ну, а когда наконец осознали, что уже не займётся, то менять что-либо было поздно — всё слишком далеко зашло, рычаги были отданы в совсем иные руки и эти руки ни за что не согласились бы их вернуть.

Так кончилась Перестройка и настал тотальный «укук»...

Ну, а «укуку» укуково — каждый пошёл крутиться, как может. Некоторые докрутились до эмиграции, некоторые до могилы (не шучу — из ребят моего класса уже половины нет в живых, и это в наши-то годы!), некоторые до продажи себя за тридцать серебрянников, некоторые наоборот до святости... Перед последними снимаю шляпу и кланяюсь...

Так так , а вот после этого Паша пожалуйста поподробней.

Костя,



С 1977-го по 1980-й годы мы жили в одном небольшом словацком городе в 50 км от Братиславы. Я там всё знаю. Почти каждую улицу излазил. Ориентируюсь без карты и без вопросов... Походил там, проверил старые «явки» , погулял немного, да и отправился потом назад в гостинницу.
То были интересные годы. Одни из самых моих любимых и содержательных... Там я неплохо овладел немецким языком. По крайней мере, на уровне слушания. Да и произношение стало почти неотличимым. Это сейчас я двух слов не свяжу... А, вот, словацкий никогда толком не изучал. Казалось, что и так всё понятно, если хоть чуточку поднапрячься... что, вобщем-то, часто бывает обманчивым.

Павел, мне вот интересно — почему меня-то не купили? Я из нечеловеческого какого-то теста сделан? Почему я перестройку воспринял с ужасом и сразу понял, к чему она приведет? Никакого воодушевления Горбатым-Меченым и в помине не было, не говоря уж о Рельсыне. Никакого отношения к партийной или еще какой элите я не имел, отец военный, разве что — вышел в отставку майором артиллерии, никаких высоких должностей в жизни никто в семье не занимал, идеологических сфер не касался. Я сам интуитивный верующий с детства, материалистом не был никогда (смешной факт — в детстве начитался про греческих богов и был период, когда поклонялся им, потом Гитчи Маниту индейцев, потом открыл для себя христианство и игры в религию закончились), но окружающий материализм мне как-то не мешал. И мир серым и скучным мне не казался. Может быть, серость — она не в стенах, а в глазах смотрящего? Ну, не было особого шарма в технике, зато катушечный магнитофон «Астра-4», купленный еще до моего рождения, снесли на помойку только в начале нового века, а так он все работал — уже с разбитой и снятой верхней панелью, с голыми ламповыми потрохами — играл, зараза! =)
Самое мерзкое, что катастройка была вовсе не контреволюцией снизу. Не птички с подрезанными крылышками взбунтовались — все продали и сдали жирные филины и вороны с самых верхних веток. Которые и за границу летали, и всеми благами пользовались, но им было все мало, хотелось быть не первыми среди равных, а «настоящей элитой», олигархами. Это партийные идеологические работники через партийные газеты и журналы начали вливать обывателю отраву, «открывать глаза» на то, как он плохо и серо живет и низенько летает и как ужасна и преступна вся советская история и как глуп, туп, ленив и вечно пьян русский народ. Я все это читал и анализировал, понимал тенденции — потому что вообще был с детства приучен к этому и учился на журналиста.
Разумеется, были недостатки, много недостатков. Только перестраивать никто ничего не собирался, сразу хотели все разрушить — и даже толком этого и не скрывали. С такой злобой и ненавистью, которые лились со всех страниц, можно только разрушать.

Макс,

То, что вы Перестройку восприняли с ужасом — это, очень странно. Одно из объяснений такого положения дел может заключаться в том, что вы были в то время ещё очень молоды. Если нет, то это очень необычное явление... Или же вы имеете ввиду под Перестройкой уже её финальную «лебединую песню» — период 1990-91 годов...

Я очень чётко помню, что Перестройку почти все воспринимали с великим энтузиазмом. «Перестройка, Гласность, Ускорение»... Вызывал напряг только лишь «пьяный закон», но у нас в семье всегда пили мало, поэтому вроде бы и не затронуло. Зато появилось столько разных вкусных соков и напитков!..

Люди истосковались по возможности открыто говорить, читать в газетах не казённые прилизанные статьи про «всеобщий одобрямс» и про то, как мы хорошо живём, а правду. Люди надеялись, что «ускорение» экономического развития сделает нашу промышленность способной выпускать товары, не уступающие по качеству западным. Ведь, зайдите в любую комиссионку в то время и вы там увидите японские кассетники, импортные дублёнки, куртки и прочее — и всё это значительно красивее и качественнее смотрелось, чем советские изделия в обычных магазинах. Просто, как вещи из разных эпох!.. Люди думали, что «ускорение» сделает всё это доступным повсюду и для всех. Мы не могли понять: если СССР действительно самая развитая и прогрессивная страна в мире, то почему всё качественное приходит из за границы? Значит, Партия нас обманывает и обкрадывает. Строит «пушки вместо масла». Пушки, может, и качественные, но мы же не на войне?

А Перестройка открывала все эти вопросы для общественного обсуждения и, как будто, пыталась их решить. Все верили, что надо лишь немножко подкорректировать экономическую структуру и создать больше заинтересованности в результатах труда, и тогда у нас всё зацветёт! И вот пошёл «хозрасчёт первого типа», «хозрасчёт второго типа» итд...

Но Ускорения не состоялось — в этом вся беда!

Отсюда и начался обвал. Если бы Ускорение принесло успехи, то вся жизнь сложилась бы иначе... Но прошло несколько лет и все меры правительства не дали никаких плодов кроме толь лишь запрета водки и широкой доступности «Аргументов и фактов». И тогда начли возникать настроения иные. Начали уже думать, что наша система обречена, что её принципиально нельзя изменить и сделать более эффективной, её можно только сломать полностью и с нуля начать строить западный капитализм. Фигурой, выражающей данное настроение, стал Борис Ельцин.

Всё логично. Горбачёв свой кредит доверия исчерпал. За 1985-89 годы не произошло улучшение жизни населения. Ничто не ускорилось и никуда не взлетело. Тогда кредит доверия перешёл к Ельцину. Он обещал за 500 дней (или сколько?) построить капитализм и лечь на рельсы, если при этом пострадают люди! А он до этого лазил на танк, когда все прочие наложили в штаны (я прекрасно помню, как во времена ГКЧП даже политические надписи на заборах вдруг внезапно исчезли — столь сильным оказался страх). Так было! Я свидетель этому! А Ельцин не испугался и тем самым подтвердил свой статус. Поэтому ему поверили...

И Ельцин построил капитализм. Но капитализм оказался криминальным, застывшим в стадии «первоначального накопления». Но мы-то думали: Ничего, потерпим! Так во всех странах было. Пройдёт несколько лет, они наворуются и потом сами сделаются столпами закона, ибо захотят охранять свои деньги от новых «молодых волков»... На практике почему-то этого не случилось. Наверное, страна очень большая и богатая и воровать можно бесконечно — не иссякает. А может по какой-то иной причине. По той, что и в других странах само по себе оно не успокаивалось и воры не преображались в почтенных буржуа сами по себе. Мы просто были не в курсе. Там проходили десятки лет, а потом являлись жесткие лидеры, которые силой заставляли измениться тех, кто не желал...

Отъезд за границу в то время тоже воспринимался иначе. Все думали: Хе, мы же в одной упряжке теперь! Россия станет такой же, как Америка через пятьдесят лет, какая разница где жить? — мы же все идём в одном направлении, единым магистральным путём!.. Но, говоря это, мы не знали, какова Америка. Мы просто считали, что «там всё хорошее и нет ничего плохого»... Поэтому, выходило, что, эмигрируя из России, ты, как бы, просто перемещался вдоль одной и той же прямой линии, лишь на некоторое расстояние вперёд — только и всего, ибо Россия сейчас — это Америка пятьдесят лет назад...

Я начал менять свои взгляды, когда познакомился с реальной Америкой, когда убедился, что это отнюдь не рай и что Россия действительно неповторима. В моём случае, чтобы это узнать, надо было потерять. Используя аналогию выше, Россия и Америка это не одна прямая, а разные, а по американской «прямой» далеко ходить совсем не желательно, ибо впереди такой дороги разворачиваются очень страшные перспективы.

Но, вроде бы, это время кончается. Эра обольщения Америкой подходит к завершению и начинает восстанавливаться своя собственная «русская нормаль» — вектор, отличный по направлению от Западного.

Но вернёмся ещё раз на секунду к Перестройке.

Недавно прочёл у Бердяева, которого в целом я не люблю, интересную мысль, что русские революционеры XIX-XX веков были выращены православным христианством и его самоотверженным духом веры. Только они, отказавшись от Христа, как мессии, перенесли свои упования на пролетариат — «мессианский класс», который должен был осуществить в истории то, что христианство оказалось не споосбным сделать — построить общество справедливости и воспитать нового более совершенного человека. Именно этим объясняется их жертвенность и нестяжательство. Вплоть до самой Февральской революции никто не верил, что монархия падёт. То есть, люди шли в тюрьмы и ссылки (считалось, что если тебя за пол года не арестовали, значит ты провокатор!) ради будущих поколений, полагая, что на своём веку они не увидят плодов своей деятельности. Они были в высочайшей степени идеалистами...

А что случилось потом? Советская идеология в течении семидясити лет воспитывала нас на ценностях материалистических. Вот люди в итоге и поверили, что самое главное это фирменные джинсы, кассетник «Сони», «дача-квартира-машина» итд итп... С этими настроениями мы и вошли в Перестройку. В этом истоки нашей «крутизны» и криминальности построенного в итоге общества... Я всё время недоумеваю, зачем люди стоят по два часа в пробках в Москве, если можно доехать на метро? А всё дело в том, что надо показать и почувствовать, что есть машина! Это аттрибут статуса. Лучше я домой к полуночи вернусь, но зато на собственной тачке!..

Поэтому — да — Перестройка пришла сверху. Но она была активно и на «ура» поддержана снизу. И весь пафос её состоял прежде всего именно в материальном насыщении, а уже во вторых в свободе информации и самовыражения. Это, своего рода, кара. Во что верил, тем и наказан. То, что коммунизм обещал, но не дал — дал капитализм. Попутно отобрав и то, что коммунизм не обещал, но обеспечивал...

Теперь надо поразмышлять, что из всего этого может получиться. Те жертвы, которые всё последнее время приносились: Сербия, Ирак, Ливия, Сирия — это жертвы на алтарь России. Ювеналка — это тоже жертва, но уже более близкая. Система образования — тоже... Когда с человека снимают одежду, он может в принципе её отдать и не слишком сопротивляться. Но, когда с него будут сдирать кожу, то в нём проснутся глубинные инстинкты самосохранения. Для этих инстинктов не требуется идеология, но, ИМХО, они могут идеологию позже и сотворить. Если человек сделал нечто полезное и ценное на подсознательных мотивах и оно казалось само собой разумеющимся, когда ты его совершал, то потом ты оглянёшься и подумаешь: А ведь меня вела какая-то мощная и благая сила!.. И тогда ты сможешь перевести в область сознания своё общение с этой силой, ибо вас связывает актуально проделанный путь — и это и станет твоей идеологией!

Это идеология одновременно пришедшая и свыше и из недр души, столь глубоких, что они не замутнены «житейскими попечениями» и страхами. Она может оказаться чем-то качественно новым, не эксплуатирующим надежды несбывшегося, а актуализирующим непосредственный опыт настоящего, его откровение и правду о себе самом. Может быть, это и сделается первым успешным актом непосредственного демиургического водительства в истории...

Последние размышления, конечно, не слишком пока продуманы мной и носят очень условный и схематичный характер.

Павел, «очень молод» — это сколько? Мне в 86 году исполнилось 18 лет. Штука в том, что я много читал еще в подростковом возрасте о контрреволюции в Чехословакии и сразу же узнал все признаки. Никаких надежд у меня не было — я видел, как все с нарастающей скоростью катится в тартарары. Надежда у меня появилась только в августе 1991 — в то утро, когда по телевизору крутили «Лебединое озеро». Тогда мы с моей кореспонденткой (нас в редакции было только двое) переглянулись, улыбнулись и сказали: «Ну вот, кажется, этот бред закончился». Увы, мы ошиблись, и если бы мы перед тем спорили с кем-нибудь на деньги, нам вскоре пришлось бы отдавать выигрыш... Но во всем остальном я не ошибся. Так получилась, что мои уши были хорошо защищены от лапши.

Макс,

Тогда вы какой-то очень редкий... или вы были идеологическим работником!..

Впрочем, не исключаю и другой возможности. В столицах (Москве и Ленинграде) вероятно наличествовал класс более осведомлённых и интеллектуально «подкованных» товарищей, которого в остальной стране не существовало. Например, ведь кто-то читал и «Розу мира» ещё в самиздатовскоим варианте или слушал лекции митрополита Антония Сурожского или протоиерея Александра Меня в Москве, в то время, как, например, мы у себя и слыхом не слыхивали ни о подобных людях, ни о подобных возможностях, ни о подобной литературе!

Поэтому, возможно что вам и вправду были уже тогда открыты некие тайны о действительном содержании Перестройки и характере политиков, стоящих за ней, и благодаря этому вы воспринимали события гораздо более глубоко. Но мы — честно признаюсь — были, как весёлые дети , которым наконец-то родители позволяют делать то, что они видели на экране телевизоров «у взрослых». Поэтому наше вИдение Перестройки в целом являлось очень радостным и оптимистичным, кроме «алкогольного закона», и вплоть до 1989-90 годов мы весьма поддерживали Горбачёва, а ГКЧП нами воспринималось, как «хунта», что дескать, ну вот, всё опять будет, как раньше — а мы-то губу раскатали!

Конечно, говоря «мы», тут я имею ввиду прежде всего круг людей, с кем я чаще всего соприкасался. На работе, например, старшее поколение, как правило, не попадало в этот круг и я не знаю, каковым среди них был расклад. Кроме того, многие из старших помалкивали или выражали свои взгляды в очень осторожных и не вполне чётко очерченных фразах — поэтому, у меня нет здесь определённости... Ну, а «мы» по большей части все рвались к новизне!

Павел, ну, если студента журфака можно назвать идеологическим работником... =)
Но я и правда был весьма убежденным патриотом, сколько себя помню. И всегда интересовался политикой, идейной борьбой. Я даже в школьных олимпиадах по обществоведению участвовал с рефератами на соответствующие темы. При этом по иронии судьбы вовсе не был каким-то там активистом, меня даже в комсомол приняли позже всех в классе. Но читал я много и оказался неплохо подкован, чтобы понять, что к чему. А на абстрактную «свободу» я никогда не рвался. Наверное, слишком хорошо представлял себе, чем стране придется заплатить за этот мираж. В универе я был «белой вороной», кажется, меня воспринимали как динозавра или дикаря с дремучими взглядами, вылезшего из какой-то пещеры. Преподавательницу английского, убежденную демократку, так просто трясло при виде меня =)Так что в больших городах все было не лучше, чем в провинции, если не хуже.

Макс,

Вы не читали нашу работу «Лидеры Перестройки» и последующую дискуссию? Там многое перекликается с тем, что мы сейчас обсуждаем.

Там же находятся и последующие мои главы:

• «Светлый демиургический план».
• «В чём смысл Перестройки».
• «Корни гнева».
• «Око тьмы».

Примечание: Точка зрения, изложенная в главе «Корни гнева» в значительной мере основана на информации, приведённой в ряде передач передач С.Е. Кургиняна.

Павел, прочел внимательно. По поводу «Ока тьмы» мое видение ситуации настолько иное, что не вижу смысла его тут излагать — для этого пришлось бы накатать длинный, абсолютно бездоказательный и насквозь дуринговый текст. В остальном многое очень верно подмечено.

Сообщение отредактировал Тенгу - 19.6.2013, 6:23

Ну между прочим в этом есть и доля правды, всё таки ВПК конечно тянул на себя много средств. Если уж не в ущерб народному хозяйству, то уж в нагрузку скорее всего.

Павел, полностью с вами согласен.
Таких маразматиков у власти, как при СССР, даже в нынешнее время не сыскать. У власти стояли люди, родившиеся в позапрошлом веке. Кучке клептоманов очень легко было начать перестройку. Трезво мыслящей молодёжи не было, её и сейчас нет. И
того оказывается вот такая инфрафизическая причина была. В отличии от того же запада — там даже деды типа Рейгана адекватные и боролись за интересы своего уицраора.
И коммунистический эксперимент в таком случае следует признать частично удачным, так как начиная с 70-х его коммунизм сознательно убивали наши марзаматики. инспирируемые игвами.

Сообщение отредактировал Игорь_Киев - 19.6.2013, 13:37