Воздыхания по счастью

Каждую весну примерно в одно и о же время меня посещает непреодалимое желание счастья! Хочется жить. Но жить как-то по новому, не так как раньше. Есть жажда того, чтобы зима моих дней осталась позади и распахнулись горизонты и перспективы необычайного и увлекающего перехода из мира тени в мир света!

Большего счастья, чем полное раскрытие внутреннего зрения, слуха и глубинной памяти, на Земле нет. Счастье глухого и слепорожденного, внезапно, в зрелые годы пережившего раскрытие телесного зрения и слуха, — лишь тусклая тень.

Ничто иное не насыщает человека по настоящему кроме стяжания этого счастья! Все выскоие грёзы человеческой любви, страсть познания, далёких странствий и открытий замыкаются в конце концов на эту одну единственную окончательную реальность. Человек хочет сделаться самим собой! Ставшей душой, в андреевской терминологии. Обрести в конце концов то естественное для каждого качество бытия, в котором ты ощущаешь себя в своей тарелке и знаешь, что это подлинно ты сам, и более нет этой мучительной раздвоенности сущности и личности, изнурительной борьбы за соответствие вере и правде, нет этих бесконечных падений и разочарований... Как хочется придти домой!

Человек на земле — это странник. Он нигде не находит истинного пристанища и удовлетворения. Всё временно и преходяще. Можно уехать из страны в страну, можно сменить обстановку, поступить на новую работу, войти в круг незнакомых тебе прежде людей и на какое-то время подумать, что это и есть счастье. И как скоро мечты оборачиваются «злобой дня» и болью несправедливости, как быстро подводят нас упования на твердыни мира сего и на достоинства «сынов и дочерей человеческих», и ты вновь делаешься страждущим и жаждущим, с тоской взирающим на стайки чаек в беззвучной синеве недоступного неба, человеком без дороги, узником своего тела и четырёх измерений своих грехов...

Я всегда мечтал о полёте. Но, куда лететь? В облаках сыро, а в стратосфере холодно и нечем дышать. Да и кроме того, при современной технике летать можно и на самолёте или на воздушном шарике. Но у пилотов не раскрываются от этого органы духовного зрения, а пассажиров трансконтинентальных лайнеров, как правило, не посещают сонмы ангелов и просветлённые жители небесных стран. А, ведь, нужно именно это! Для чего подниматься на десять тысяч метров в высоту, если при этом нельзя никуда улететь? Для чего ехать за тридевять земель в путешествие, если там не происходит «точки отрыва»? Для чего любить, если в итоге обретаешь лишь несколько мгновений сладостного забвения?

Всё какое-то «здешнее»... Мир похож на клетку, прутья которой порой многообещающе гнутся от твоих усилий и даже позволяют просунуть сквозь них руку, а то порой и голову, но не отворяются и не выпускают тебя наружу — в сад Жизни. Ты не нащупываешь в них дверцы. Прутья этой клетки увиты плющём и полевыми цветами — да, они красивы! — но ты не находишь под этой пышной растительностью ни петель, ни швов, которые бы обозначили возможный выход... Хотя, я знаю, что выход есть. Даже много — больше, чем один.

Когда же? Когда же?

Я хожу с полузакрытыми глазами по истёртой асфальтовой аллее и вокруг нет никого, кроме птиц и деревьев. Я не смотрю себе под ноги, лишь на какой-то периферии сознания отмечая направление ходьбы. Я стараюсь ни о чём не думать. Сначала повторяю краткую молитву из одного-двух предложений, потом постепенно уходят слова и замирает течение рассудочной деятельности. Лишь мелькают перед уснувшим взором трещины в асфальте и тени от древесных стволов. Так продолжается пол часа, а потом кажется, что через твою голову пробегает лёгкая волна и ты будто вступаешь в какое-то иное состояние. Голова делается огромной, как наполненный гелием воздушный шар, и он тянет, тянет тебя вверх, словно подцепив на крючок. Ты становишься выше ростом и что-то шевелится в тебе, порой наполняя теплом или же наоборот холодом. Ты не чувствуешь ног и как будто летишь по земле...

Потом, однако, ты утомляешься и естественный ритм дневной жизни постепенно возвращает тебя в сферу обыденных ощущений. Гелиевый шар «сдувается», ты мягко опускаешься на асфальт и становишься простым человеком, идущим по пустынному парку и слушающим птичье пение.

Приятно?

Да. Но что всё это? Зачем оно? Разве сумел я подлинно оторваться в этом состоянии от земной тверди? Разве стал счастливее или сильнее духом? Пожалуй, я отдохнул: мыслительная активность порой доводит до крайней степени усталости. Но что дальше? Встретил ли я долгожданных и милых сердцу небесных существ? Узнал ли великие тайны мира? Возлюбил ли всякого, идущего мне навстречу?.. Наверное, нет. Зачем тогда? Для чего тянуться сквозь решётку, когда наперёд знаешь, что всё равно не выйти?

Нужно что-то иное. Или, может быть, вовсе ничего не нужно? Просто лечь на природе, где-ниубдь в поле или на берегу звонкого и беззаботного ручейка, окунуться лицом в траву, как учил Андреев, и не задумываться над техниками и смыслами? Говорят, если слишком сильно стремиться в гавань, то в итоге унесёт в открытое море...

А, всё-таки, так хочется лететь! Или «смыться» вместе с ручейком, следуя его прозрачным струям, или сделаться невидимым: вдыхать в себя много-много воздуха и таким образом превратиться в воздух...

Всему своё время. Но, всё же, как хорошо, что есть на свете весна!

Да, Павел.. как-то так.. похожие мысли и меня одолевают в конце зимы. Вот эта песня в тему:
Щурюсь от солнца, под солнце подставив лицо.
Сосны колышутся, плещет у ног озерцо.
В мареве сладком травы полевой
полог палатки парит над травой,
как живой, как живой.

Под ковер зеленый загляни-ка:
земляника всюду, земляника
и шмели, и шмели, и шмели.
Что ж это за чудо, что же это?
Это чудо — это просто лето
у земли
Каждое лето в недолгой юдоли земной
вспышкою света светает и тает за мной.
Сына и дочку в лесу и в саду
каждое лето по лету веду
и шепчу на ходу:

Под ковер зеленый загляни-ка:
земляника всюду, земляника
и шмели, и шмели, и шмели.
Что ж это за чудо, что же это?
Это чудо — это просто лето
у земли.

Так и летят они, лето за летом вослед,
длинная стая от нас улетающих лет.
Скоро и это — увы, на века —
взмоет стремительно под облака,
а пока, а пока —

Под ковер зеленый загляни-ка:
земляника всюду, земляника
и шмели, и шмели, и шмели.
Что ж это за чудо, что же это?
Это чудо — это просто лето
у земли....
Эхх.. скоро уже!:)

Слава,

А музыкальное исполнение этой песни не подскажете, где послушать?
Слова приятные...

Павел, подобное состояние знакомо и мне, но повторяется оно не так часто и носит спонтанный характер. В вашей заметке, правда, я читаю больше грусти, чем радости. Здесь я решил, кроме положительных чувств, эмоций, вообще «положительного» душевного состояния, вырабатывать душевную уравновешенность. Далеко ли я в этом продвинулся, это другой вопрос, но в жизни помогает. Состояние приподнятости настроения меня тоже посещает чаще весной, особенно когда появляется первая зелень. Но может и в любое другое время года, но в солнечную погоду.

Ну например, вот:

Вот и я делаю то же самое. Сейчас пишу следующий этюд — «В тишине души», как раз об этом.

Павел, на выходных постараюсь ответить подробнее. У меня в связи с расширением фирмы возросла рабочая нагрузка, но в конце мая это безобразие должно прекратиться. (Зато какая возможность для тренировки душевного равновесия! )

Это дорогого стоит!

Это прежде всего стоит времени Любая смена привычки требует времени. А душевное равновесие — это результат сознательного отказа от реагирования на привычные «раздражители». Сознательное не-действие Которое через какое-то время тоже войдёт в привычку

Может вам, Павел, не хватает в «здешней» жизни ярких ощущений?

Лично я не делю мир на «этот» и «тот» — мне кажется, что все чудеса здесь, вокруг нас, и чтобы их увидеть, требуется иногда просто смотреть глубже. Отказаться от привычного комфорта, может быть, позволить себя увлечь свободе и хаосу. Или просто прыгнуть с парашютом, полетать на дельтаплане, уйти в горы на три-четыре месяца... В городе весна не так чувствуется, особенно когда жизнь идет в размеренном ритме.

Этого, думаю, лучше не надо

Слава,

Спасибо! Очень приятным оказалось и исполнение песни!


Владимир,

Да. Грусть есть. Я не способен вырваться за границы положенного мне от природы. И всё более склоняюсь к мысли, что никакое иное счастье не сравнится со счастьем видеть бесконечный и прекрасный мир в его подлинных непосредственных красках! Нередко кажется, что я подбираюсь к этой границе вплотную, но в последний момент почему-то не могу переступить её. Какие-то внутренние тормоза удерживают меня. И, вероятно, в этом есть свой резон, ибо моё желание — не сбежать насовсем от людей, а приходить и возвращаться, рассказывать и описывать увиденное, может быть, если удасться, вдохновлять кого-то своими историями... Мне нравится почему-то такого рода деятельность. Только, вот, таланта нету...


Виктор,

... Или выше? Уйти в горы бы очень хотелось! Я вообще горы люблю. Южные горы, поросшие лиственным редколесьем, деревья со светлокоричневой перламутровой корой, сбегающие к морю... синяя чаша до горизонта, а в небе другая чаша... По склонам тропинки... где-нибудь там я бы нашёл круглый дом со стеклянной крышей, и поселился бы в нём...

Павел, Вы правы, видеть прекрасное в природе, это не значит уходить от людей. Кроме того, видеть прекрасное в чем либо, в природе, искусстве, особенно в людях, тоже талант и не всегда обязательно владеть пером или кистью.

Виктор, то, что весна и лето тоже, в городе не так чувствуется, это я поверил на себе. Несколько лет я не выезжал в отпуск никуда, а занимался ремонтом квартиры. Уставал жутко (не физически). Потом решил во время отпуска выезжать хоть куда ни будь, в село, на базу отдыха, в лес, иначе отпуск пропал и весь го пропал.

Эх... Лето, лето! Да, взыскует сердце его — Вечного, яркого и звенящего, как весна и благоуханного как июньские луга, смолисто-ароматного как сосновый лес июльским днем, прохладно-туманного как августовский вечер, сладостного, как аромат лилий и роз, как гуденье шмелей. Взыскует... да не так, как прежде! Нет, то лето, пребывающее в высших мирах и зовущее сердце, по-прежнему желанно и мысль о нем вдохновляет и обновляет душу.

А как же радостно нестись по сверкающей снежной дороге на собачьей упряжке, над тобою яркое мартовское небо, собачки бегут весело, лицо румянится от ветерка, сердце ликует и тело вторит ему — вперед! Как радостно улечься в мягкий сугроб и видеть незабудковое небо — высокое, весеннее, а солнце греет стволы деревьев и мое лицо. Или бежать по лесной дорожке, вслед за собаками — они скачут резво, только успевай ноги переставлять Хорошо! Ничего я еще (и собаки мои) толком не умею, нарты только начинаю осваивать, да и лыжи — и не хочется, чтобы кончалась зима... Вот, сейчас все потечет и станет уныло, пыльно. Но ничего, скоро подлинная весна настанет, воссияют ясным хризолитом сады Олирны, на краткие дни снизошедшей в наш дольний мир.

Радостно... Ну, а представь, что ты собираешься лечь в этот сугроб, а на самом деле ложишься, как бы, сквозь него и твоя спина словно проваливается и откидывается назад... так обычно происходит, когда становятся на мостик из положения «стоя»... А дальше небо вдруг оказывается там, где раньше была земля, а снега вовсе нет, и очень яркое-яркое солнце... А потом вдруг весь облик мира изменяется и ты стоишь уже на другой земле и вокруг тебя другие люди...

Занятно ли это было бы?

И если бы ты могла так путешествовать каждую неделю по своему желанию!

Я хотел однажды написать рассказ о том, как человек ушёл в горы и не вернулся. Но он не погиб, а переступил с ледника на небо. Небо вдруг почудилось ему продолжением тверди, тонкой-тонкой сияющей хрустальной плоскостью, а он был настолько восхищён окружающим его зрелищем, что утратил всякий страх, поверил и сделал шаг... И хрустальная плоскость (на самом деле она более похожа на пологую сферу) привела его в другой мир, в котором живут люди, сходные обликом со всполохами горного снега на ветру...

Рассказ, вообще-то, задумывался страшным. Ибо не случайно же он вообще отправился на те вершины!.. И через несколько лет он вернулся, неся с собой одно волшебное средство, способное победить «Человека Без Лица»...

Но писание как-то не слишком задалось и в конце концов потребовало от меня больше услий, чем я мог реально приложить, поэтому в сухом остатке отложилась лишь идея (таких идей много — был, например, сюжет о Горном Единороге, живущем в вечных снегах, и группе революционеров, пришедших туда спасаться от преследования властей ) Повествование далее, опять же, проходило через ряд страшных и жестоких моментов (ибо позже всех, включая и Единорога, поймали гаввахогонные спецслужбы). Однако, из боязни перед общественным мнением (Единорога, ведь, традиционно почитали в качестве священного животного), правительство в итоге вместо показательной публичной казни решило отправить всех приговорённых в Пещеру Проклятий на съедение Демону, который по преданию в этой пещере где-то обитал... Однако, на практике демона там не оказалось, а осуждённые неожиданно для себя отыскали выход в живописную зелёную долину, окружённую неприступными скалами, в которой время текло медленнее, чем у нас... Ну, итд итп... Позже, уже в наш век, в долину случайно попал, заблудившись, какой-то спелеолог и повстречал там всю эту честную компанию...

Это верно!
Как раз недавно нашел у Макдональда прямо накануне окончания холодов:

Весна в цепях. Зима царит,
Всю землю в плен забрав,
Но Время больше не дрожит
От ледяных забав.

Дуй, зимний Ветер! Время, дуй
И шар земной крути:
В венке из трав и резвых струй
Весна уже в пути!

Сквозь щели Времени видна
Небесная лазурь,
И улыбается Весна,
Сквозь холод зимних бурь.

Д. Э. M.