(Мета)физика сновстатья

ТРЕТЬЯ БРАХМАНА

1. Яджнявалкья пришел к Джанаке, [царю] Видехи; он думал: «Я не буду разговаривать». [Между тем, однажды], когда Джанака, [царь] Видехи, и Яджнявалкья разговаривали во время агнихотры, Яджнявалкья предложил ему избрать дар. Тот избрал [право задать] вопрос, какой пожелает, и он дал [разрешение] ему. И вот [теперь] царь первый стал спрашивать его:

2. «Яджнявалкья, какой свет [имеет] человек?» — «Свет солнца, о царь, — сказал [Яджнявалкья], — при свете солнца он сидит, ходит взад и вперед, совершает деяние, возвращается назад». — "Это так, Яджнявалкья.

3. Когда солнце зашло, Яджнявалкья, какой свет [имеет] человек?« — »Луна служит ему светом — при свете луны он сидит, ходит взад и вперед, совершает деяние, возвращается назад«. — »Это так, Яджнявалкья,

4. Когда солнце зашло, Яджнявалкья, и зашла луна, какой свет [имеет] человек?« — »Огонь служит ему светом — при свете огня он сидит, ходит взад и вперед, совершает деяние, возвращается назад«. — »Это так, Яджнявалкья.

5. Когда солнце зашло, Яджнявалкья, зашла луна, и погас огонь, какой свет [имеет] человек?« — »Речь служит ему светом — при свете речи он сидит, ходит взад и вперед, совершает деяние, возвращается назад. Поистине, поэтому, о царь, [человек] идет туда, где произносится речь, пусть даже там нельзя различить [собственной] руки«. — »Это так, Яджнявалкья.

6. Когда солнце зашло, Яджнявалкья, зашла луна, погас огонь и замолкла речь, какой свет [имеет] человек?« — »Атман служит ему светом — при свете Атмана он сидит, ходит взад и вперед, совершает деяние, возвращается назад".

7. «Кто этот Атман?» — "Пуруша, состоящий из познания, находящийся среди чувств, свет внутри сердца. Оставаясь одним и тем же, он блуждает по обоим мирам, словно думая, словно двигаясь. Ведь находясь во сне, он выходит за пределы этого мира и образов смерти.

8. Поистине, этот пуруша, рождаясь и входя в тело, соединяется со злом; уходя и умирая, он оставляет зло позади.

9. Поистине, у этого пуруши, есть два состояния: состояния [пребывания] в этом и в другом мире и промежуточное, третье — состояние сна. Находясь в этом третьем состоянии, он видит оба состояния — состояния [пребывания] в этом и другом мире. И какой [бы ни был] путь к состоянию [пребывания] в другом мире, продвигаясь по этому пути, он видит оба: зло [этого мира] и блаженство [другого мира]. Когда он спит, то, забрав из этого всеохватывающего мира вещество, он сам разрушает [его], сам созидает; с помощью своего блеска, своего света он спит. Здесь [в этом состоянии] этот пуруша сам бывает своим светом.

10. Там нет колесниц, нет [животных], запряженных в колесницы, не бывает дорог, [но] он творит колесницы, [животных], запряженных в колесницы, дороги. Там не бывает блаженства, радостей, удовольствия, [но] он творит блаженство, радости, удовольствия. Там не бывает водоемов, лотосных прудов, рек, [но] он творит водоемы, лотосные пруды, реки. Ведь он — творец.

11. Об этом — такие стихи:

Подчинив сном то, что принадлежит телу,
Он не спит и взирает на спящих.
Приняв сияние, он снова идет на свое место,
Золотой пуруша, одинокий лебедь.

12. Охраняя жизненным дыханием невысокое гнездо,
Бессмертный, выйдя из гнезда,
Он, бессмертный, идет, куда желает,
Золотой пуруша, одинокий лебедь.

13. В состоянии сна, идя вверх и вниз,
Бог творит [для себя] многочисленные образы,
Словно веселясь с женщинами, смеясь,
Словно даже видя страшные [зрелища].

14. [Люди] видят место его развлечения,
Его самого не видит никто.

[Поэтому] говорят: «Пусть не будят его внезапно — ведь трудно вылечить того, к кому он не возвращается». Однако говорят также: «Этот [сон] у него — то же, что и состояние пробуждения, ибо, что он видит при пробуждении, то — и во сне. Здесь, [во сне] этот пуруша сам бывает своим светом». [Джанака сказал]: «Почтенный, я дам тебе тысячу [коров]. Говори же ради [моего] освобождения»,

15. [Яджнявалкья сказал]: «Он, этот [пуруша], насладившись в этом глубоком сне, побродив [вокруг], увидев доброе и злое, снова спешит, как он шел [назад] к [месту] сна. Что бы он там [в этом состоянии] ни увидел, то не следует за ним, ибо этот пуруша [ни к чему] не прикрепляется». — «Это так, Яджнявалкья. Я дам [тебе], почтенный, тысячу [коров]. Говори же ради [моего] освобождения».

16. «Он, этот [пуруша], насладившись в этом сне, побродив [вокруг], увидев доброе и злое, снова спешит, как он шел [назад] к месту пробуждения. Что бы он там ни увидел, то не следует за ним, ибо этот пуруша [ни к чему] не прикрепляется». — «Это так, Яджнявалкья. Я дам [тебе], почтенный, тысячу [коров]. Говори же ради [моего] освобождения».

17. "Он, этот [пуруша], насладившись в этом пробуждении, побродив [вокруг], увидев доброе и злое, снова спешит, как он шел [назад] к месту сна.

18. Как большая рыба блуждает вдоль обоих берегов [реки] — то с одной стороны, то с другой, так и этот пуруша блуждает по обоим этим состояниям — состоянию сна и состоянию пробуждения.

19. Как сокол или другая [быстрая] птица, устав от полета в этом пространстве и сложив крылья, направляется к гнезду, так и этот пуруша спешит к тому состоянию, в котором, уснув, он не желает никакого желания, не видит никакого сна.

20. Поистине, в нем находятся артерии, называющиеся хита, такие тонкие, как волос, расщепленный на тысячу частей; наполненные белым, синим, красновато-коричневым, зеленым и красным [веществом]. И когда [он чувствует во сне], словно его убивают, словно его побеждают, словно его преследует слон, словно он падает в яму, то из-за невежества он ощущает при этом тот же страх, который знаком ему в [состоянии] бодрствования. [Но] когда [ему кажется, что он] словно бог, словно царь; [когда] он думает: «Я есмь все сущее», — это его высший мир.

21. Поистине, это его образ, поднявшийся над желаниями, свободный от зла и страха. И как [муж] в объятиях любимой жены не сознает ничего ни вне, ни внутри, так и этот пуруша в объятиях познающего Атмана не сознает ничего ни вне, ни внутри. Поистине, это его образ, [в котором он] достиг [исполнения] желаний, имеет желанием [лишь] Атмана, лишен желаний, свободен от печали.

22. Здесь [в этом состоянии] отец — не отец, мать — не мать, миры — не миры, боги — не боги, веды — не веды; здесь вор — не вор, убийца — не убийца, чандала — не чандала, паулкаса — не паулкаса, нищенствующий монах — не нищенствующий монах, аскет — не аскет. За ним не следует добро, за ним не следует зло, ибо тогда он преодолевает все печали сердца.

23. Хотя, поистине, тогда [в состоянии глубокого сна] он не видит, — поистине, зрящий он, [хотя] не видит. Ибо не разрушается зрение у зрящего, потому что не может погибнуть. Но нет второго [после него], нет другого, отличного [от него], что он мог бы видеть.

24. Хотя, поистине, тогда он не обоняет, — поистине, обоняющий он, [хотя] не обоняет. Ибо не разрушается обоняние у обоняющего потому, что не может погибнуть. Но нет второго [после него], нет другого, отличного [от него], что он мог бы обонять.

25. Хотя, поистине, тогда он не пробует на вкус, — поистине, вкушающий он, [хотя] не пробует на вкус. Ибо не разрушается вкус у пробующего на вкус потому, что не может погибнуть. Но нет второго [после него], нет другого, отличного [от него], что он мог бы пробовать на вкус.

26. Хотя, поистине, тогда он не говорит, — поистине, говорящий он, [хотя] не говорит. Ибо не разрушается речь у говорящего потому, что не может погибнуть. Но нет второго [после него], нет другого, отличного [от него], которому он мог бы говорить.

27. Хотя, поистине, тогда он не слышит, — поистине, слышащий он, [хотя] не слышит. Ибо не разрушается слух у слушающего потому, что не может погибнуть. Но нет второго [после него], нет другого, отличного [от него], что он мог бы слышать.

28. Хотя, поистине, тогда он не мыслит, — поистине, мыслящий он, [хотя] не мыслит. Ибо не разрушается мысль у мыслящего потому, что не может погибнуть. Но нет второго [после него], нет другого, отличного [от него], о чем он мог бы мыслить.

29. Хотя, поистине, тогда он не осязает, — поистине, осязающий он, [хотя] не осязает. Ибо не разрушается осязание у осязающего потому, что не может погибнуть. Но нет второго [после него], нет другого, отличного [от него], что он мог бы осязать.

30. Хотя, поистине, тогда он не познаёт, — поистине, познающий он, [хотя] не познаёт. Ибо не разрушается познание у познающего потому, что не может погибнуть. Но нет второго [после него], нет другого, отличного [от него], что он мог бы познать.

31. Поистине, где есть [что-либо] подобное другому, там один видит другого, один обоняет другого, один пробует на вкус другого, один говорит другому, один слышит другого, один мыслит о другом, один осязает другого, один познает другого.

32. Он становится словно вода, один, видящий, недвойственный. Это — мир Брахмана, о царь«. — Так Яджнявалкья наставил его: »Это — его высшая цель, это — его высшее достояние, это — его высший мир, это — его высшее блаженство. Малой долей этого блаженства и живут другие существа.

33. Когда кто-либо из людей здоров, богат, господствует над другими, в избытке вкушает все людские наслаждения, то это — высшее блаженство людей. Стократное блаженство людей, это — однократное блаженство предков, приобретших [свой] мир. Стократное блаженство предков, приобретших [свой] мир, это — однократное блаженство мира гандхарвов. Стократное блаженство мира гандхарвов, это — однократное блаженство богов [по] деянию, тех, которые благодаря [своему] деянию достигли божественности. Стократное блаженство богов [по] деянию, это — однократное блаженство богов по рождению, а также — просвещенного, свободного от лжи, не побежденного желанием. Стократное блаженство богов по рождению, это — однократное блаженство мира Праджапати, а также — просвещенного, свободного от лжи, не побежденного желанием. Стократное блаженство мира Праджапати, это — однократное блаженство мира Брахмана, а также — просвещенного, свободного от лжи, не побежденного желанием. Это и есть высшее блаженство — просвещенного, свободного от лжи, не побежденного желанием. Это и есть высшее блаженство — этот мир Брахмана, о царь". — Так сказал Яджнявалкья.

[Джанака сказал]: «Я дам тебе, почтенный, тысячу [коров]. Говори же ради [моего] освобождения». И здесь Яджнявалкья испугался, [подумав]: «Рассудительный царь изгнал меня со всех границ».

34. "Он, этот [пуруша], насладившись в этом сне, побродив [вокруг], увидев доброе и злое, снова спешит, как он шел [назад] к месту пробуждения.

35. Как тяжело нагруженная телега движется со скрипом, так же и этот телесный Атман, обремененный познающим Атманом, движется со скрипом, когда [человек] испускает дух.

36. Когда истощается это [тело], истощается от старости или болезни, то подобно тому, как освобождается от уз [плод] манго, или удумбары, или пиппалы, так и этот пуруша, освободившись от этих членов, снова спешит, как он шел [назад], к месту [новой] жизни.

37. Подобно тому как надзиратели, судьи, возницы, деревенские старосты поджидают приходящего царя с едой, питьем, ночлегом, [говоря:] «Вот он приходит, вот он приближается!», — так же и все существа поджидают знающего это, [говоря:] «Вот приходит Брахман, вот он приближается!»

38. Подобно тому как надзиратели, судьи, возницы, деревенские старосты собираются вокруг отъезжающего царя, так же и все жизненные силы собираются в час конца вокруг этого Атмана, когда [человек] испускает дух.

ШЕСТАЯ ГЛАВА

1. И эти артерии сердца состоят из тонкой [сущности] — красновато-коричневой, белой, синей, желтой, красной. По истине, то солнце — красновато-коричневое, оно белое, оно синее, оно желтое, оно красное.

2. Подобно тому как большая длинная дорога проходит через обе деревни — и эту, и ту, — так же и эти лучи солнца проходят через оба мира — и этот, и тот, Они простираются от солнца и проникают в эти артерии, они простираются от этих артерий и проникают в солнце.

3. Когда [человек] погрузился в сон, всецело успокоившись и не видя сновидений, то он проникает тогда в эти артерии. Никакое зло его не касается, ибо тогда он наделен жаром [солнца].

4. И когда [больного] поражает бессилие, то сидящие вокруг говорят ему: «Ты узнаешь меня? Ты узнаешь меня?» И пока он не оставил своего тела, он узнает [их].

5. Когда же он оставляет свое тело, то с помощью этих лучей он восходит вверх. Или, поистине, он идет вверх, [размышляя о слоге] Ом. И подобно тому, как летит разум, столь [быстро] достигает он солнца. Поистине, это врата мира — доступ знающим, преграда незнающим.

6. Об этом такой стих:

В сердце — сто и одна артерия,

Из них одна ведет к голове.

Идущий по ней вверх достигает бессмертия.

Во все [стороны] служат выходами другие [артерии], служат выходами

к сожалению, соглашусь с одним из твоих важнейших выводов

едва ли и через 50 лет будет некая универсальная концепция снов, которую запишут в школьный учебник.

Я, кстати, согласен с одним из важнейших тезисов психоанализа о том, что сны — это форма работы подсознания, которое таким образом переваривает всвозможные импульсы, в него поступившие.

Я, например, самые яркие и содержательные сны вижу после эмоционально насыщенного и тревожного дня. Если ж все было спокойно, то и снов сколько-нибудь внятных и иинтересных не будет

У меня нередко бывало, что яркие сны, в которых присутствовал кто-то из друзей сердца

по-моему это больше о Сне Бога

И эти артерии сердца состоят из тонкой [сущности] — красновато-коричневой, белой, синей, желтой, красной. По истине, то солнце — красновато-коричневое, оно белое, оно синее, оно желтое, оно красное.

Иван, а не мог бы ты раскрыть понятие «друзей сердца»? Мне ещё с прочтения «РМ» это любопытно: кого Д.А. называл своими друзьями сердца? Это именно те, кто сопровождали его в странствиях и беседах, т.е. Достоевский, Соловьёв, Блок, Саровский (если не ошибаюсь)? Или это могут быть просто братья из затомиса?

Но работает ограниченно. С помощью психоанализа, например, не объяснишь, почему иногда снятся события наступающего дня, будущие. Они иногда переплетаются совсем не так, как потом случаются в реале, но основные психоэмоциональные моменты — те же.

Например, во сне повздорила с человеком, с которым вроде бы «делить нечего» и повода для ссор никакого. На следующий день нам с ней нужно решить некоторые вопросы — и правда, повздорили! И знала из сна, что лучше не звонить ей — будут недоразумения, и не хотелось — а надо, дела ведь! Пришли к компромиссу, но ситуация из сна повторилась — не дословно, но эмоционально — так же.

Я сам пытался читать восточную литературу о снах, но мне показалось, что там как-то все запутанно. Флоренский показался ближе, да и у него все это более четко. Мотив воспитания снов, постепенного развития в снах зачатков духовной жизни тот же, что в вашем источнике. Но с цветами лотоса уже все достаточно туманно. Имеются в виду органы духовного восприятия?

Собственно в цитированных отрывочках одна из главных мыслей — о ценности сна без сновидений.
А вот в символике цветов
Цитата
И эти артерии сердца состоят из тонкой [сущности] — красновато-коричневой, белой, синей, желтой, красной. По истине, то солнце — красновато-коричневое, оно белое, оно синее, оно желтое, оно красное.
я ничего понять не могу

Жаль,что Максим удалил текст,потому как важна в нем мысль,а не ссылка на источник.Я намеренно не оставил ссылки на источник,потому как отношение к автору в разных околоандреевских кругах неоднозначное а я никак не собирался его популяризировать.Ну что ж,я не обладаю личным познанием в данной области и мое мнение на сей счет совпадает с авторским.Среди множества мутной литературы нашел описание того, что я для себя назвал «метафизиологией человека»-по аналогии с андреевской «метафилософией истории»,поскольку Андреев детально не останавливался на этой самой «метафизиологии»

Но работает ограниченно. С помощью психоанализа, например, не объяснишь, почему иногда снятся события наступающего дня, будущие.

Если сознание человека развито, наверное, он сможет отделить «мух от котлет». Но тогда путь все равно один: развитие собственного сознания, которое, чем становится яснее, тем лучше способно разбираться в спутанных подсознательных образах. И тогда можно будет выделять, что в них «земное», а что «небесное». Общих же научных методик, рецептов, и указаний все одно получить не удастся