От язычества к Розе Миразаметка

Роза Мира примиряет русское христианство и языческое славянство, раскрывая роль языческих богов Руси, как водителей природных и человеческих стихиалей, персонифицированных в Свароге, Велесе Даждьбоге, Перуне, Вышене, Коляде, Ладе Зерниче, Белобоге, Свентовиде,и Звездиче, Мысличе, Огнебоге, Травиче, Дождиче, Плодиче, Березиче, Водиче и др.

Катастрофу, которую подобно Асгарду претерпело славянское язычество на Руси (и, как следствие, отчасти в трансфизических слоях Шаданакара), связанную c якобы насильственным крещением народа князем Владимиром, если и не удалось избежать, то представляется возможным преодолеть. И слово Даниила о Русских богах, как в самом одноимённом произведении, так и в «Розе Мира», призвано соединить истинные христианские основы с религиозной культурой и миропредставлением древних славян.

Теперь розамиро-христианскую и славянскую пантеистическую сокровищницу озаряют имена других высших иерархий Планетарного Космоса — это Звента-Свентана — надежда и упование всех душ Света; это Яросвет и Навна; это, неразделимые с сущностями древних языческих богов — стихиали Небесной России.
Своё место в трансмифе сверхнарода занимает ваятельница плоти народа славяно-русского — каросса Л. Дингра.

Удастся ли пробуждающемуся язычеству воспринять новое откровение, посланное всем, в том числе вновь исповедующим его в различных формах, вплоть до славяно-арийского ведизма, зависит и от преодоления недоверия к христианству, являющегося духовной основой Розы Мира. Зависит, но не как непреодолимое условие, так как христианство на русской почве, несмотря на его византийское и ветхозаветное влияние, являет собой отражение славянского духа и мироотношения. Поэтому, пройти сквозь него, пребыв в его лоне, не потеряв своего «стихиального» начала славянского язычества — то же самое, что пройти путь от детства к зрелости и к следующему этапу, за которым мудрость старшего возраста.

Православие не может исполнить той миссии, что уже исполняет Роза Мира, восстанавливая духовные основы многих поколений народа, но в нём ключ к вратам века нового мировоззрения, и врата те уже отворены, пусть об этом и не знают ортодоксы от религии. Будущее Рождение Зв-Св. в российском затомисе уже отозвалось в вести о Розе Мира. «Русские боги», окроплённые живой водой Царевича-Демиурга обретают вторую жизнь в поющих, бушующих, горящих и струящихся стихиалей таинственного мира Даниила...

Сообщение отредактировал Марат - 18.7.2011, 21:51

Древнерусские мифы и сказания таят в себе намёк на иную реальность иного бытия, где действуют свои законы и пересекаются параллельные потоки времени.

Сказка об Иване-Царевиче, Василисе Прекрасной, Змее Горыныче, о Кощее и его царстве — живой отголосок событий, происходящих в нескольких разных мирах, тесно связанных между собой. Вглядываясь в образы и события этой легенды сквозь калейдоскоп метаистории, невольно видишь в них персонажей, описываемых в «Розе Мира», их противостояние, любовь , коварные и светлые стремления.

Враждебный уицраор, а в некоторых версиях сказки уже сам Жругр, предстаёт в образе Змея Горыныча — разрушителя и мучителя русских земель. Он крадёт Василису Прекрасную — Соборную душу народа и заточает её в замок Кощеева царства, в цитадель Друккарга. Демиург-Царевич отправляется в путь ради освобождения своей Любимой, с исчезновением которой, исчезло, и счастье, и спокойствие, и постоянная благодать на его земле. Он проходит множество испытаний, прежде, чем добраться до конца этого этапа метаистории, на конце которого смерть Кощея, в образе которого, духовидцы прошлого узрели владыку анти-человеческого шрастра...

Представители всех царств, и животные, и небесные пернатые друзья, и морские глубины с его обитателями помогают Великому Брату в пути. И вот он уже близок к заветной цели, до неё остаётся один шаг в несколько неизвестных лет, один временной поток, одно усилие воли, одно заветное Слово… И тонкая игла мучений и истязаний невинных жертв окажется в руках у Царевича, который, сломав её, разрушит цитадель зла и освободит свою Прекрасную Навну на счастье и процветание всему миру…






Сообщение отредактировал Марат - 17.7.2011, 20:13

Змей Горыныч — Худ.С. Александрова.




Николай Рерих. Добрые травы. Василиса Премудрая. http://www.tanais.info

Сообщение отредактировал Марат - 17.7.2011, 20:30

Постаревши, князь то и знай ходил
В Десятинный храм с перезвонами,
И, крестясь, подолгу стоял один
Под сияющими иконами.
Вспоминая время былых тревог,
Он глядел на Христа-Спасителя:
«Был не прав Боян, православный бог
Одолел Перуна-воителя!
Вишь, как гордо светит под потолком,
Промеж риз, серебра узорного,
На весь мир первейшая из икон —
Образ Спаса Нерукотворного!»

Вот однажды... вечер туманный был...
Птичий крик пред грозою множился...
Князь Владимир в церкви поклоны бил
Да невесть о чем все тревожился...
Вдруг, вглядевшись, от ужаса замер он:
Вместо Спаса Нерукотворного
Глянул, хмуря брови, со всех икон
Лик Громовника непокорного!
Затуманились очи в недобрый час,
Расстучалося сердце старое:
На царьградских досках был кроткий Спас,
А на русских — зрит око ярое!
И других угодников не узнать!
Начал князь от испугу пятиться:
Где Илье Пророку привычно мчать,
Там Перун в колеснице катится...




http://forum.rozamira.org/index.php?s=&amp...ost&p=66405

Сообщение отредактировал Вик - 17.7.2011, 21:18

В этом ярком, безусловно, сильном стихотворении ясно виден глубокий раскол между язычеством и православием. Но такова была реальность тех лет. Конфликт христианства и язычества приинял не менее жёсткие формы и среди скандинавских народов, когда вместе с идолами древних божеств в огне веков сгорали и связи человека с истоками, с затомисами Небесных отечеств.

Сообщение отредактировал Марат - 18.7.2011, 18:03

В работе Н.С.Кротовой «Как убить Кощея бессмертного? (культурно-мифологическое значение атрибутов смерти сказочного персонажа)», автор указывает на то, что во всех сюжетах смерти Кощея нет случайных элементов. Здесь чётко прослеживаются символика смерти, характерная для народной традиции, космологическое описание мира. Заметны и отголоски древних погребальных ритуалов.
Б.А. Рыбаков в свою очередь считает, что местонахождение смерти Кощея соотнесено с моделью вселенной — яйцом — и подчёркивал, что охранителями его являются представители всех разделов мира: вода (море-океан), земля (остров), растения (дуб), животные (заяц), птицы (утка) . Тогда в дубе при желании можно увидеть и неизбежное «мировое древо».

Дуб, на котором весит сундук — «саркофаг смерти», символизирует древо мира (подобно скандинавскому Иггдрасилю), ветви которого разрослись, являя собой многообразие жизненных форм и явлений.

В старые времена наконечники стрел изготовлялись из кремня и назывались громовыми или перуновыми стрелами. Царевич, добыв с помощью медведя (настоящий тотем России, воплощение бога Велеса) сундук, открывает его, с помощью волка ловит зайца и настигает своей стрелой, вылетевшую из него утку (по другой версии её убивает селезень, ворон), как символ, ускользающего времени в руках сил зла, пытающих отсрочить наступление новой эпохи, а в более великом масштабе, вступление мира во Второй Эон. Совершая этот акт, Царевич(-Демиург) выступает в роли Перуна-Громовержца, карающего зло сверкающей десницей.

Б.А. Рыбаков обращает внимание на следующий момент сказки «Марья Моревна» (Аф. № 159). Ивану царевичу удаётся дважды увезти с собой похищенную Кощеем возлюбленную. Время, допустимого отсутствия пленницы вещий конь Кощея определяет так: «…Можно пшеницы насеять… сжать её, смолотить… в муку обратить…». То есть время пребывания женщины вне «кощьного» царства зависит от длительности сезона полевых работ. Это позволило исследователю прийти к спорному выводу о близости Кощея Бессмертного греческому Аиду, царю подземного мира мёртвых. Главную идею Рыбаков видел в кратковременности торжества «кощьного» начала и предопределённости победы над ним сил жизни, роста, цветения.

Здесь, в этом сказании, народный слух, народное око уловило кратковременное освобождение Народной Души из плена, благодаря чему земля зацвела, пашни засеяны были, люди вдохнули новых сил. Каждое освобождение Навны на сотни лет исцеляет людские души, вселяет в них неистребимую светлую надежду на пришествие века золотого, оставляет в них навеки духовные дары своей веры во спасение земли родной и детей её покинутых.

Естественно, из одного или из нескольких мифических сюжетов не выстроишь метаисторической картины, но в ней, как и говорится, намёк, народная мудрость, указывающая на те звенья и причинные связи, из которых творится живой народный миф, врастающий корнями в историю, в прошлое и, протягивающий свои ветви в далёкое будущее.

Сообщение отредактировал Марат - 18.7.2011, 22:45

Марат, спасибо, интересная тема. Я вот еще советую попробовать почитать Александра Николаевича Афанасьева
«Поэтические воззрения славян на природу» — http://lib.rus.ec/b/364
Сам я осилить эту глыбу пока не смог.

Сообщение отредактировал Вик - 19.7.2011, 16:27

Буду изучать не спеша, чтобы постараться осилить этот труд. Спасибо.

Метаистория, и метаистория российского государства в частности, в её событиях и лицах, есть откровение Розы Мира. Почва для принятия его душами людей подготавливалась светлыми силами метакультуры веками. Семя будущего откровения посредством сил народного гения было посеяно в сказках и народных мифах далёкого прошлого метакультуры, иначе та информация, то вестническое творчество Даниила, что претворилось в нашем веке в новую сверхреальность, хоть и имело возможность быть осмысленным, не могло бы стать настолько знакомым и родным, насколько оно стало таковым в жизни каждого, услышавшего весть.

Эхо величайших битв Демиурга Яросвета с демонами великодержавия, звоном непобедимого меча отозвалось в сказочных сражениях Ивана-Царевича и русских богатырей со змеем Горынычем и его многоголовым полчищем. Духовидцы, сказатели, прозревая иные миры, уловили не только настоящее в этих грандиозных сражениях двух полярных иерархий, но и будущее великой истории их отчизны.

На головах сказочного змея высятся короны, корона же есть символ власти. Змей живёт, и на суше, и на море, легко преодолевая огромные морские пространства. Змей наделён крыльями и способен летать. Оружие его огонь, вырывающийся из бездонных пастей. Змей умет говорить, наделён даром речи.
Сходство змея с уицраором и его качествами не вызывает удивления, так как творцы народных мифов ничего не придумали, а рисовали картину с изнанки мира, в котором жили и предощущали многие события, протекавшие, независимо от их воли, в таинственных слоях инобытия.

Сходство в звучании имени Жругр и скандинавского, древнегерманского слова Yggr — «ужасный» может говорить о том, что звуко-смысловая основа индоевропейских языков проявляется в именах и названиях, казалось бы, случайных друг другу сущностных элементов. Но русский миф и миф скандинавский тесно связаны между собой и восходят к общим индоевропейским корням двух этно-национальных культур.

В германо-скандинавской мифологии существует зловещий дракон Фафнир-отцеубийца, какими и являются по природе своей уицраоры. Он стережёт роковой клад Андвари, спрятанный в подземном мире. С ним сражается отважный герой германо-скандинавского этноса Сигурд и побеждает его. Сам Сигурд является сыном божественного Одина и в имени его звучит имя «Победы», победы над злом, достигнутой спустя вереницы испытаний, какие уготовила ему мировая судьба.

Сообщение отредактировал Марат - 19.7.2011, 20:23

Марат! ну вот здесь вот Вы всё же чрезмерно увлеклись...

Относительно

хочется сказать, что в сознании русского современного человека отсутствуют такие языческие боги. Они пропали из русского народного сознания и памяти и восстанавливать их там совершенно бесполезно и бессмысленно.

Синтез христианства и РМ в русском сознании осуществлялся и осуществляется совершенно по-другому, а именно посредством разработки идей:

1) Москва — третий Рим
2) Российская империя — главное православное и главное славянское государство
3) СССР — принципиально новое за всю историю человечества государство, где власть принадлежит трудящимся.

Если уж искать отражение личности Демиурга Яросвета в русском народном сознании, то это будет (как мне кажется) Архангел Михаил, изображённый на нашем гербе...

Сообщение отредактировал Кирилл - 20.7.2011, 22:49

А его не искали, Кирилл, не Вы и не я, образ его проникал в души людей, посредством народных мифов, если вы до сих пор не уловили этого.

Мифам свойственно увлекать, на то они мифы.

что перечислить сознания тех русских людей, в ком образы этих богов не пропали, но, наоборот, были заново явлены? Как говорится, если хоть в одной душе живёт вера, то она ещё не умерла.

Синтез христианства и РМ осуществляется посредством одного — веры во Христа. А говорить о синтезе христианства и Розы Мира в отрыве от язычества, значит вести отсчёт русской истории со дня крещения в водах Днепра, а то и позже, пока последний русский сохранял веру в Сварога, Перуна и других своих дохристианских богов, реальность существования которых внушал народному сознанию сам демиург Яросвет.

Здесь, по-моему, уже спутаны все иерархии...
(Кстати, на гербе ещё изображён и двуглавый, как символ евразийства российского государства.)

Однако Иван-Царевич и ему подобные сказочные герои не есть прямое выражение этой великой Иерархии, но собирательный образ сквозь черты которого прослеживает, и лик, и дела Небесного Водителя нации.

Сообщение отредактировал Марат - 20.7.2011, 22:48

Кирилл, ты не прав. Если хочется так сказать, то пиши о сознании руссофедераторов или рафинян. А у любого русского человека есть и сознание, и память о языческих богах, память эта собрана в русских сказках и былинах и срабатывает она на генетическом уровне.

А. С. Пушкин. Руслан и Людмила

Дела давно минувших дней,
Преданья старины глубокой.
В толпе могучих сыновей,
С друзьями, в гриднице высокой
Владимир-солнце пировал;
Меньшую дочь он выдавал
За князя храброго Руслана
И мед из тяжкого стакана
За их здоровье выпивал.
Не скоро ели предки наши,
Не скоро двигались кругом
Ковши, серебряные чаши
С кипящим пивом и вином.
Они веселье в сердце лили,
Шипела пена по краям,
Их важно чашники носили
И низко кланялись гостям.
Слилися речи в шум невнятный;
Жужжит гостей веселый круг;
Но вдруг раздался глас приятный
И звонких гуслей беглый звук;
Все смолкли, слушают Баяна:
И славит сладостный певец
Людмилу-прелесть, и Руслана,
И Лелем свитый им венец .

Виктор !
вот проведите опыт
опросите своих знакомых (из не-читавших афанасьевкую книжку «Воззрение славнян на природу...») на тему «что вы знаете о»:


помимо того, что это какие-то языческие боги...
Пусть назовут вам и обозначенных как « и др.»

И по полноте ответа Вы сможете понять, каковы воззрения славян современных на древних богов.

Или попросите кого-нибудь из своих знакомых прочитать переписку Грозного с Курбским на языке оригинала и пусть переведут

---
А то, что Вы отрывок Пушкина цитируете, то конечно, пожрать мы все любим, особенно на халяву.
Такое не забывается на протяжении веков даже на генетическом уровне ))

Ну, а что это за опыт? Люди в большинстве своем заняты житейскими вопросами. У кого что. Кто с налоговиками воюет, кто батрачит с утра до вечера. Это нормально, городской человек оторван от своих корней физически, оторван от своих богов духовно.
Я вот тоже живу, суечусь, а побыл в прошлом году пару недель в деревеньке, сразу о домовом вспомнил. Уж так он шутил по ночам, что и кот наш из дому убегал и к утру лишь возвращался. Хотя он по жизни он не ходок, городской, квартирный.
Так, что всему свой час.



Я просто процитировал отрывок, где А.С. поминает славянского бога любви Леля. Ну, а дальше просто, кто ищет —тот найдет:


Лель, Лелья, Лельо, Любич, в мифологии древних славян бог любовной страсти. О Леле — этом веселом, легкомысленном боге страсти — до сих пор
напоминает слово «лелеять», то есть нежить, любить. Он сын богини красоты и любви Лады, а красота, естественно, рождает страсть.
Особенно ярко это чувство вспыхивало весной и в Купальскую ночь.
Изображался он в виде златовласого, как и мать, крылатого младенца: ведь любовь свободна и неуловима. Лель метал из рук искры:
ведь страсть — это пламенная, жаркая любовь! Он то же, что греческий Эрос или римский Амур, только те поражают сердца людей стрелами,
а Лель возжигал их своим ярым пламенем.
Священной птицей его считался аист. Другое название этой птицы в некоторых славянских языках — лелека.
В связи с Лелем почитались и журавли, и жаворонки — символы весны.



ВОЛШЕБНАЯ СВИРЕЛЬ
Во времена незапамятные жил на свете среброволосый пастушок. Его отец и мать так любили друг друга, что нарекли первенца именем
бога любовной страсти — Лель. Паренек красиво играл на дудочке, и зачарованный этой игрою небесный Лель подарил тезке волшебную свирель
из тростника. Под звуки этой свирели танцевали даже дикие звери, деревья и цветы водили хороводы, а птицы подпевали божественной игре Леля.

И вот полюбила пастушка красавица Светана. Но как она ни пыталась разжечь страсть в его сердце, все было напрасно: Лель будто навеки
увлекся своей волшебной властью над природой и не обращал на Светану никакого внимания.

И тогда разгневанная красавица подстерегла миг, когда Лель, притомленный полдневным зноем, задремал в березняке, и незаметно унесла
от него волшебную свирель. Унесла, а вечером сожгла на костре — в надежде, что непокорный пастушок теперь-то ее наконец полюбит.
Но Светана ошиблась. Не найдя своей свирели, Лель впал в глубокую грусть, затосковал, а осенью и вовсе угас, как свеча.
Похоронили его на речном берегу, и вскоре вокруг могилы вырос тростник. Он печально пел под ветром, а небесные птицы ему подпевали.
С той поры все пастухи искусно играют на свирелях из тростника, но редко бывают счастливы в любви...

Сообщение отредактировал Вик - 21.7.2011, 23:15