Осколки радугиЕще один раздел о повседневном. Казалось бы, зачем?

Павел прекрасные слова, но все-таки …

ВАГОННЫЕ СПОРЫ

Андрей Макаревич

Вагонные споры — последнее дело,
Когда больше нечего пить,
Но поезд идет, бутыль опустела,
И тянет поговорить.

И двое сошлись не на страх, а на совесть,
Колеса прогнали сон:
Один говорил: «Наша жизнь — это поезд»,
Другой говорил: «Перрон».

Один утверждал: «На пути нашем чисто»,
Другой возражал: «Не до жиру».
Один говорил, мол, мы — машинисты,
Другой говорил: «Пассажиры!».

Один говорил: «Нам свобода — награда,
Мы поезд куда надо ведем».
Другой говорил: «Задаваться не надо:
Как сядем в него, так и сойдем».

А первый кричал: «Нам открыта дорога
На много, на много лет».
Второй отвечал: «Не так уж и много —
Все дело в цене на билет».

А первый кричал: «Куда хотим — туда едем,
И можем, если надо, свернуть»,
Второй отвечал, что поезд проедет
Лишь там, где проложен путь.

И оба сошли где-то под Таганрогом,
Среди бескрайних полей,
И каждый пошел своею дорогой,
А поезд пошел своей.

Вагонные споры — последнее дело
И каши из них не сварить.
Но поезд идет, за окошком стемнело
И тянет поговорить.

Так вообще-то оно...

Песня превосходная и была когда-то мною любима!

Однако, первый куплет я запомнил в редакции, отличной и от первого и от второго вариантов:

Вагонные споры — последнее дело
И каши из них не сварить,
Но поезд идёт, бутыль опустела,
И больше нечего пить.


Потом в горбачёвскую антиалкогольную компанию Макаревич перешёл на версию, предложенную Михаилом...

Ах вот оно что! До меня песня уже дошла в этом варианте.

А в мои студенческие времена (начало девяностых) мы пели «неполиткорректный» вариант

Друзья, я сегодня изобрела очередной велосипед Я поняла, как здорово быть не «духовным» и не «культурным», а просто добрым и жизнерадостным человеком! Да и просто самой собой. Придти в офис в камуфляжных брюках. Поболтать за баночкой пива с коллегами после работы. Пройтись по набережной, вдыхая аромат роттердамской осени и чувствуя в сердце умиротворение и покой. Улыбаться прохожим — искренне, от души, отдавая незнакомым людям частицу доброй энергии. И встречать ответные, такие же искренние улыбки.

Роза Мира — не только теория, а практика. Практика каждодневной жизни. И насколько человек привержен идеалам Розы Мира, я смотрю на практике. Умеет ли он радоваться жизни — ощущать постоянное присутствие Бога в нашем мире? Способен ли извиниться, может ли искренне простить?..

И я хочу снова обратиться к форумчанам. Мне очень нравится коллектив, собравшийся сейчас у нас. Давайте беречь друг друга. Давайте по возможности избегать резких слов. Мы все разные, но давайте помнить о том, что нас объединяет.

В день рождения Даниила Леонидовича Андреева мой город — Роттердам — порадовал меня вот такой радугой.



Я люблю его, мой город. И чувствую, что он меня любит тоже. После болезни он буквально вернул меня к жизни.

Вслед уходящей осени...

Красивый рисунок! И о Дне Рождения, хорошо, что вспомнила! А я сегодня новую орхидею купила, белую в малиновую крапинку, нарядную! Вопреки печальной серой дымке питерского ноября! В садовом «гипермаркете» стояла возле большого стола с орхидеями, и стоило мне дать одному человеку совет, как сбежалась целая аудитория, пришлось провести мастер-класс , заодно оказать содействие в приобретении здоровых питомцев.
Слушателей шокировало, когда я извлекла из сонма фаленопсисов, (теснившихся на столе, как шпроты в банке) из самой середины совершенно уникальный и единственный СВОЙ! Он меня ждал, радостный, и прятался до времени!

Еще... сегодня мне было очень тяжело на душе, неизлечимо болен и умирает близкий человек — бабушка. Вышла из клиники и забрела в зоомагазин. В вольере сидел на жердочке большой, красивый, непривычно яркий (на фоне питерского ноябрьского дня) тукан. Он так разумно, с пониманием посмотрел на меня, повел головой и снова посмотрел. Я стояла возле него, а он все внимательно и очень дружелюбно смотрел на меня, как будто сочувствовал... Такие вот они, животные.

Сообщение отредактировал Daria - 3.11.2012, 3:51

Даша, душевных сил тебе! Это очень тяжело, когда родной человек вот так, угасает на глазах... Видишь, сам мир поддерживает тебя — и орхидея нашла свою хозяйку, и птица посмотрела с пониманием. Да, в Питере сейчас началось депрессивное время. Пусть твой домашний оазис радует тебя!

Кстати, как твои орхидеи и сенполии? Давненько я не видела фотографий из твоего домашнего сада!

Даша,

Я тоже тебе сочувствую. Это суровый закон нашей природы. Но обратное — то есть, когда старики переживают своих внуков и внучек — было бы ещё более горьким и безрадостным... Я, однако, только хочу сказать, что физическая смерть не всегда есть такое уж великое зло для умирающего. Жизнь болящего, ослабшего телом и ото всех зависимого человека может сделаться куда большим наказанием. Очень трудно видеть, порой, как некогда сильный и разумный мужчина (или женщина), по причине своей крайней физической истощённости и болезненности начинает терять память, способность связно и здраво мыслить, адекватно воспринимать окружающую реальность... В такие минуты думаешь: а может смерть явилась бы избавлением? Не тлением, а наоборот — восстановлением достоинства и всего того, что человек этот по праву заслуживает?.. Коль скоро все мы старимся и хиреем в этой жизни, то на каком-то этапе Провидение милосердно забирает нас из области упадка и убожества, и вовзводит нас в мир, который нам более подобает... Да и разлука тоже временна. Пройдёт лет 50, может меньше — и если проживём мы сами светло, то встретимся со своими дорогими близкими и будем видеть их снова, но уже в их славе, в их силе, в их самых лучших качествах!

Друзья, чтобы в хмурые осенние дни больше думалось о хорошем, дарю вам ещё один кленовый листик, подобранный во время сегодняшней пробежке в парке.

Оля, Павел, спасибо! Я не унываю...



Да, согласна, безусловно. И возраст у бабушки почтенный, 80 лет. Но очень тяжело уходит, рак... Это неимоверно жуткая метафизическая сущность, я всегда связывала ее с какими-то недугами тела эфирного.
Жуткое зрелище, когда на глазах бодрый и не по годам активный человек превращается в существо, ничего вокруг уже не видящее, не слышащее, кроме своей боли. Тяжело...
Но даже в такие тяжелые минуты, Божий Промысел нас не оставляет. Вчера пришла к ней в хоспис, и буквально сразу в палату заходит сестра милосердия и священник, исповедовать и причащать бабушку и ее соседку по палате.
А она не то чтобы не верующая, но не воцерковленная, поначалу отказывается — в церковь не ходила, хоть и не атеистка, да и вообще она родом из лютеранской семьи, но крещена в православие. С Божьей помощью, мне удалось убедить ее причаститься, и было ощущение, что все свершилось как должно. А приди я чуть позже или раньше...
Оказалось, что священник, с которым мы так удачно там встретились, — еще и лечащий врач, удивительное явление в наше время. Мне даже знаменитый Войно-Ясенецкий вспомнился.
Физическая смерть в таком возрасте не зло (хорошо бы чтобы сам человек это еще осознавал), а вот мучения — зло, может искупает она что-то таким образом, но особенной грешницей ее трудно назвать...

Оля, мой оазис радует! Просто фотографировать пока некогда! Цветет желтая ароматная орхидея, две белые, бордовая и бело-бордовая, нежно-салатовая и розовая. Фиалки тоже некоторые цветут — зеленые так с усердием! Новую обязательно на днях запечатлею, а то вдруг она задумает цветы сбросить от перемены места...

Даша, сочувствую вдвойне. У меня двоюродная тётя умерла от рака. И тоже уходила тяжело, в мучениях. А была такой бодрой, энергичной... Рак — это жуткое демоническое «изобретение», способ качать гаввах из людей. И честно говоря, мне хочется крепко набить астральную морду тому, кто это «изобрёл».

Держись! Да, мы теряем родных и близких — так уж устроен Энроф — но пока у нас есть силы и здоровье, мы должны следовать своей Дороге.

Очень здорово, что твой оазис поддерживает тебя! Думаю, та орхидея — подарок Эстиры. Мне кажется, ты с ней очень сильно связана.

Даша не переживай. Да смерть неприятная штука, но это только в этом мире она такая неприглядная, чисто внешне, а внутри же у человека остается душа. Она умереть не может.

Я знал одну бабушку, ей тогда было 98 лет. Она еле передвигалась, но все же не унывала и ползала в своем огороде дни напролет. Она жаловалась мне, что хочет умереть «когда же Бог заберет меня?» говорила, но в этих словах небыло ни капли уныния.

Моя родная бабушка тоже умерла от рака, хорошая была женщина. Но в момент смерти она улыбнулась, эта улыбка так и осталась на ее лице. Взрослые думали, что это гримасса боли, но лишь один я знал, что это улыбка. На похоронах я был спокоен и, глядя на ее лицо, даже улыбнулся в ответ, за что получил тычок в спину. Время было советское, все были атеистами.
Родители моей жены тоже умерли по той же причине.
Во время их похорон я видел внутренним взором их образы. Мама (теща) улыбалась мне и просила передать дочерям, что теперь с ней все хорошо, а отец в видении просто смеялся и от него шла мысль «вот ведь какое недоразумение» и было впечатление, что он не совсем понимает что с ним происходит.
Но оба выглядели здоровыми и счастливыми за чертой этой жизни.

Смерть не страшна, неприятна лишь остающаяся нам в этом мире отслужившая свой срок физическая оболочка умершего человека. Физичускую боль они тоже оставляют в этом мире, нередко даже до момента перехода в мир иной перестают чувствовать боль.