На дивном острове Буянефантастическая сказка

Ну вот. После долгого перерыва разместил девятую главу. Тут были в основном две сложности: 1) глава писалась новая, в первом варианте отсутствовавшая и 2) зачетная сессия.

Спасибо Павлу за подробные советы и работу с текстом!

Вот ссылка:
http://proza.ru/2010/06/13/442

А здесь архив 9 глав (1,5 Мб).

PS. Комментарии приветствуются!

А вот и десятая глава:

http://proza.ru/2010/07/19/428

Скоро будет окончание сказки.

Ну вот и все.

как сказал недавно Денис, все хорошо, что кончается.

Размещены последние 11-я и 12-я главы сказки.

11 глава Искушение Царевны Лебедь - http://proza.ru/2010/07/27/469

12 глава Звезда Морей - http://proza.ru/2010/07/29/459

Еще раз хочу поблагодарить всех, кто мне помогал в редактировании Буяна, да и не просто помогал, а какое-то время практически жил вместе со мной на острове.
Это Марина (жаль, что она сейчас редко появляется на нашем форуме), это Даша, это Павел.
Спасибо за интересные рассуждения по отдельным моментам сказки Денису.

Впрочем, ставлю не точку, а многоточие, во-первых потому что и редакторскую работу нельзя считать законченной. Вот с Павлом почти неделю спорили по двум моментам в 12 главе - надеюсь, что он еще об этом напишет. Кое-где к компромиссу так и не пришли, и тут можно надеяться только на мнение других читателей.
Во-вторых, и сам Буян написан так, что скорее всего у него будет продолжение. Впрочем, последнее будет зависеть от того, как сказку примут люди.
Но какие-то задумки у меня уже есть, и думаю их со временем реализовать.

Постараюсь максимально сереьзено отнестись и к пожеланию Максима писать вещи короткие, ознакомительные, по которым можно было бы судить об авторе и его стиле. Возможно сделать небольшую серию сказочек в рамках того же цикла.

Впрочем, сейчас мне самое время пойти поплавать вместе с Ветром да с Одиноким Странником.

По 12-й главе



Я лучше тогда просто повторю то, что уже написал, ибо лучше мне не сказать...

К тому же, мысли все, в принципе, прежние, но интересно было бы сравнить их со впечатлениями других читателей, поскольку всякий критик предвзят и тут для объективности нужно набирать статистику.


Итак:


1. По поводу Астории и её участия в исцелении Царевны...

Мне, всё-таки, кажется, там побольше должно быть написано. Дело, ведь, в том, что они столь долго держались вместе: ещё со времён заточения в Империи, затем и на острове постоянно не оставляли одна другую... А тут такой критический момент -- момент смерти, по сути дела! То есть, иначе выходит как? Лучшая подруга лежит бездыханной и умирает, не приходя в сознание, а другая лучшая подруга покидает её просто потому, что чувствует, что ей нечем помочь... Так, по хорошему, не может быть. ИМХО, все они, включая Асторию (возможно уже в человеческом облике или в облике белочки), должны находиться рядом и стараться вернуть её к жизни, а если не получается, то ласкать её и лить слёзы (лить слёзы, кстати, это вполне по женски -- в данном случае не признак слабости, а признак чувствительности и нежности). И уже только, когда Гвидон отправляется с Царевной к Оракулу, Астория могла бы отстать.. Да и то, мне думается, она бы некоторое время сопровождала лодку, подгоняла бы её, например, своим течением (полезное дело, между прочим, в той ситуации!)... И покинула бы сектор, не ранее, чем сама Царевна в облике лебедя улетела бы прочь.

2. Эпизод с Гвидоном и Василисой.

Мне кажется, что мужчины выражают свою слабость обычно иначе. Слабость мужчины (особенно воина) -- это отсутствие силы, то есть, бессилие. Не могу, мол, ничего поделать! Руки есть, ноги есть, ум есть, сноровка есть, а ничего не сделать! Горы бы сотряс, всё перевернул бы вверх дном, но бесполезно, ибо не поможет... И вот тогда и бьёшься головой об стену или мечом по камню. Не от гнева. А именно от бесполезной энергии. Энергии куча, а толку от неё никакого... Это, если и злость, то именно злость бессилия, невозможности ничего изменить, хотя, казалось бы, рвёшься все препятствия преодалеть, на любые жертвы пойти и в любые опасности пуститься ради возлюбленной...
Ему (Гвидону) в этой ситуации нужно мудрое слово и некая материнская по природе своей ласка. Ласка словно старшей наставницы, утешительницы -- родительская по характеру. Как в транзакционном анализе, отношения по типу "родитель--ребёнок". На груди у кого он мог бы разрыдаться. (Именно на груди, а не на плече, ибо тут подсознательная связка идёт: малыш сосёт грудь матери и тем успокаивается)... Традиционно считается, что слёзы для мужчины, это не хорошо. Но плакать в присутствии матери дозволяется (это не снижает "статус мужественности"). А в присутствии своих ровесников (да ещё противоположного пола) выражать слабость означает опустить свой уровень "примативности". Типа, раз плачет при даме, значит уже не "альфа", командовать не может, кто его будет слушаться? И так далее... Примерно такая логика.


3. Любовные истории Гвидона.

А было ли где-нибудь по тексту ранее, чтобы Гвидон обращался к Василисе за советом или моральной помощью? Существует ли у них предистория такой "психотерапии"? Если да, то тогда новый эпизод можно выдержать просто в стиле старых. Иными словами, Василиса, хотя и молода и красива, но по сути является просто исповедницей Гвидона, в каком-то смысле "матерью", утешительницей. Отношения же разные могут быть? Если женщина красива, то не обязательно же она рассматривается мужчиной именно, как потенциальный половой партнёр (тем более, при наличии другой "актуальной" возлюбленной)?
А если такого старого эпизода в книге нет, то тогда, ИМХО, надо дать понять читателю, что отношения Гвидона и Василисы сложились по типу "родительница--ребёнок" или "наставница--послушник" ("психотерапевт--клиент").
Иначе, очень уж много у него связей! Когда так много связей и так легко они устанавливаются, то возникают вопросы о глубине чувств человека. Можно спросить: а любит ли он по настоящему хоть одну из них? Есть ли у него на свете своя заветная "половинка", которая из всех прочих является особенной и незаменимой? Ради которой он готов совершить то, что не совершил бы ни для какой другой?
Ведь, вот так разобраться, девушек хороших много. А в "правильных" местах и того больше. И все они, безусловно, вызывают симпатию и нежность и определённое желание близости. И всё-таки, в итоге находится всего одна-единственная, которая "та самая"... Наподобие, возможно, как Наири для Андреева. С которой вы совершите таинство обручения, то есть, вручения одного другому на веки веков... Ну, по крайней мере, очень надолго... В земной жизни это выражается в таинстве брака. Но земной брак ограничен в любом случае пределами жизни. А есть и брак иной... Наподобие, как союз демиурга и соборной души. Это уже надолго и всерьёз.
Вот, мне кажется, и у Гвидона должно в итоге совершиться нечто подобное. Но это "подобное" воспитывается. То есть, человек не может прыгать-прыгать туда-сюда, а потом вдруг обручиться со своей единственной. Это должно постепенно развиться в качестве осознанного подхода к вопросу. Человек над этим задумывается с ранних лет, подготавливает себя, делает себя разборчивым в отношениях, не ведётся просто "потому что на вид мила"... а спрашивает себя всякий раз: следует ли мне? та ли она, кого я ищу?
Мне так думается, его романа с Марией, наверное, достаточно. Да и образ Марии у тебя очень удачно прорисован. Она действительно вызывает симпатию. Хорошая девушка. А Василиса -- советчица, наставница. В конце концов, не зря же она "Премудрая"?

.

Вот ещё в дополнение (оттуда же).

Образ Лермонтова в сказке.

Ещё подумалось, какое удивительное место ты нашёл в своей сказке для Лермонтова!

Ты знаешь, я читал его довольно помногу последние дни и возникало ощущение, что он действительно годится для подобной роли! Вроде бы, на первый взгляд кажется, что Лермонтов не таков: боевой офицер, отнюдь не аскет по жизни, философскими трудами не отмечен, жил довольно противоречиво (даже в ад попал кратковременно!), и так далее... А потом вчитываешься в его стихи и на каком-то этапе начинаешь словно прозревать куда-то. Что, наверное, Лермонтов, очистившись ото всей своей земной шелухи и местами злой иронии по отношению к миру, вознёся в небеса именно таким вот странником Света и, возможно, и вправду -- оракулом! Некоторые его строки просто потрясают высочайшим звоном и бесконечным простором божественного Неба! Свободы. Но не окаянной, никчёмной, а доброй, светлой, дружелюбной свободы... Отшельничества... но не как бегства от зла и обид, а как призвания к углубленной созерцательности, связанной миллионами незримых нитей со всеми родными душами. Поэтому он и откликается так скоро на молитву князя! Он далеко, но одновременно и близко!

Вобщем, ИМХО, Лермонтов очень удачен...

.

Да, мне тоже образ Лермонтова показался очень удачным, -- более того, у меня стойкое ощущение, что здесь у Ивана не просто художественный образ, а прозрение. Вообще, именно эпизод с Лермонтовым произвел на меня самое сильное впечатление во всей сказке.

Перечитал два раза, и хочу сказать, что сказка просто замечательная. Легкая, светлая.