"Роза Мира" 50 лет спустя. Комментарииличные ощущения Виктора Григорьева

Я описываю свою жизнь, свой опыт, был бы немцем - писал про Германию.

Удивительно, что это приходится объяснять!!!
А если лакировка действительности - это изобретение Уругвая, то это что-нибудь поменяло бы в сообщениях Виктора?
Эти и подобные аргументы при возражениях означают только одно - крыть возражающему нечем.
Принять истину он не может в свете особых взаимоотношений с субъектом великодержавной государственности. И он пользуется доводами типа "а еще шляпу надел" или " а ты - рыжий".

Вот и в скандальной ветке про Катынь, когда все аргументы жругрофилов исчерпаны, вытаскивается последний и неубиенный: ты в засос целуешься со Стбингом. Какая связь у расстрела поляков чекистами с демоном госудапрственности США? А наплевать на связь, нам она без надобности. Надел очки, так ответишь!

Сорри за оффтоп, но имхо он по делу.

Виктор ! всё моё замечание в том, что упомянутые Вами "механизмы" придуманы не в СССР. Хоть и использовались там. Просто чем больше правды, тем лучше

----------

\\\ А если лакировка действительности - это изобретение Уругвая, то это что-нибудь поменяло бы в сообщениях Виктора? \\\

поменяло бы только подзаголовок - "made in Уругвай"

----------
\\\ Эти и подобные аргументы при возражениях \\\

Яков ! я вовсе не возражаю Виктору. Лакировка в СССР была.
-----------

\\\ Принять истину он не может в свете особых взаимоотношений с субъектом великодержавной государственности. \\\

Яков! я же всецело на Вашей стороне. Факт расстрела поляков Советами признаю. И факт лакировки в Совке признаю.
Вы - как агрессор в 1939 году, а я провожу политику умиротворения агрессора!

И я не крою Ваши аргументы, ибо это глупо, а продолжаю рассуждать - что да, грязи в Совке было много, и силы зла сейчас это стремятся идеологически использовать в своих целях.

Подобно этому борцы с компартией и СССР в 1990-е годы неплохо обогатились на этой борьбе.
Раньше то мы думали, что это ангелы с крылышками, а вышло - как всегда...
Только тогда мы не думали, что получится как всегда...

Сообщение отредактировал Кирилл - 23.9.2009, 14:30

Заграница.(1984г.)

Мечта советского человека - заграница!
Заграница делилась на две части – соцстраны и капстраны.
Соцстранами считались: Монголия, Болгария, Чехословакия, ГДР, Венгрия, Румыния, Польша и Куба. Все остальные, начиная с Югославии, приравнивались к капстранам, и поездки туда можно было совершить, лишь после поездки в социалистическую страну.
За рубежом советский турист должен был сохранять высокий моральный облик строителя коммунизма, не смотря на всевозможные провокации со стороны разлагающих влияний капитализма. Эти влияния настигали нашего человека сразу же после пересечения любой границы, достаточно вспомнить фильм «Бриллиантовая Рука». Семен Семенович Горбунков, в силу не подготовленности, в лабиринтах Стамбула, чуть не стал жертвой падшей женщины, к тому же вероятной агентши западных спецслужб.
К счастью, от этого - самого ужасного преступления, его спас верный друг, мелкий контрабандист.
К поездкам готовились тщательно, и далеко не всех признавали достойными – совершить этот моральный подвиг!
Мне в 1984 повезло. Я подал заявление в профсоюзный комитет нашего завода, на поездку сразу в две страны – ГДР и Чехословакию.
Характеристики мне выдали замечательные – комсомолец, ударник пятилетки, женат, имеет сына, родственников за границей нет.
Перед поездкой предстояло пройти собеседование, в райкоме, где комиссия определяла
готовность кандидата к совершению морального подвига.
Далеко не все желающие, даже получившие замечательные характеристики признавались достойными. Огромную роль играла теоретическая подготовка, - знание материалов съездов и пленумов родной КПСС, истории рабочего движения, а так же жизнь и творчество лидеров компартий стран, куда готовилась поездка.

И так, я пошел на комиссию. В коридоре райкома вдоль стеночки переминалась очередь претендентов, передо мной стояли три девушки, нарядно одетые..
Я тоже одел по случаю темный костюмчик, галстуков я тогда не признавал.
Шуршали газеты, изучались портреты товарищей Эриха Хоннекера и Густава Гусака,- генеральных секретарей компартий.
Заучивались даты последних пленумов и тезисы выступлений.
Очередь двигалась медленно.
В дверь кабинета входили - с напряженными лицами. Выходили по-разному; кто со счастливым выражением строителя светлого будущего, а кто-то с растерянным видом, человека, не преодолевшего высокую планку отбора.
Я в преддверии проштудировал всю прессу за прошедшую неделю, речи, пленумы, съезды, - информация бурлила в моей голове.
Вошла первая девушка, не прошло и пяти минут, как дверь распахнулась и она выскочила обратно с пунцовым лицом и слезами на глазах, -
- Что случилось?
- Завалили – рыдая, ответила девушка.
- Почему?
- Значок не одела, комсомольский.
И тут я понял, что стою на грани провала! Я в последний раз носил этот злосчастный значок в армии, а это было шесть лет назад.
Стоп, выход есть, значки продавались в каждом газетном киоске и стоили десять копеек.
Я оттащил девчонок в сторону, - Пропустим очередь, а я пока сгоняю за значками.
Оторопелые девчонки, дружно закивали.
Я выскочил на улицу, - ларек закрыт! Время 13 часов, обед, мозги зашуршали с неимоверной скоростью, что делать?
Дверь ларька открылась и из нее стала выходить женщина – продавец.
-Стойте,- заорал я,
- Что случилось?
- Мне значки комсомольские срочно!!!
-Три штуки!!
-Чего? - Оторопела она, увидав перед собой молодого мужика в свадебном костюме.
-Пожалуйста, очень надо!!!
-Совсем рехнулись, пообедать не дадут, - проворчала она, но значки продала.
Пулей я вернулся обратно, раздал значки,
Девушки выходили со счастливыми лицами, настал мой черед.
За столом сидела комиссия – человек десять, возглавлял ее дедушка – старый партиец и ветеран.
Так-так сказал дедуля – комсомолец?
Комсомолец ответил я, с гордостью посмотрев на лацкан пиджака, значок сверкал позолотой.
Зашуршали анкетами.
- В ГДР едешь и Чехословакию, продолжал дедушка, ну расскажи нам, что говорил товарищ Хонекер на последнем пленуме СЕПГ(социалистическая партия Германии).
Я бодро оттарабанил, память у меня была хорошая.
- Хорошо – похвалил дедушка, а скажи-ка мне, когда в последний раз состоялся визит генерального секретаря КПСС Леонида Ильича Брежнева в Чехословакию?
Как раз перед эпопеей со значками, в коридоре у девчонок была газета со статьей об этом историческом событии.
Я легко ответил, - дедушка начал злиться.
-Так-так, ну а вот такой вопросик расскажи нам, о немецких революционерах!
-Клара Цеткин и Роза Люксембург- выпалил я.
Дед побогравел, а еще?
Все, больше я уже ничего не знал.
-А Карла Либкнехта – забыл? – отпустило дедушку.
- Забыл – согласился я.
- То-то, - дедушка заулыбался, заулыбалась и вся комиссия,
- Поезжай, подучи еще историю.
Комиссия дала добро! И я счастливый помчался домой, жена завидовала, но взять ее с собой я не мог, она не работала на нашем заводе.

Поездки тогда совершали группами, в группе был старший, и обязательно сопровождающий, из КГБ, в нашей поездке сопровождающих было двое, видимо по количеству стран.
Мы собрались в аэропорту, старший группы – лет сорока Сергей, спокойный мужчина, невысокого роста, мы как-то сразу нашли общий язык..
Перед таможенным досмотром Сергей спросил меня, сколько водки я везу, литр, ответил я , как положено.
- А, ну давай я к тебе еще пару литров положу, -
- Так разве можно?
- Да можно, не переживай, я везу шесть, а вон наши сопровождающие – видишь с сумкой корячатся.
- Два мужика тащили здоровую сумку, сумка была не из легких.
Водку и икру наши туристы пытались продать за рубежом, где по слухам на эти продукты был высокий спрос и высокие цены.
Наши сопровождающие видимо собирались выйти на оптовый рынок.
Таможенный досмотр прошли быстро, вернее нас не осматривали.

В самолете мы сели с Сергеем рядом, перед нами сидели кагэбешники.
Взлет. Соседи достали бутылку! Стюардессы принесли томатный сок и стаканчики.
Бутылку разлили на четверых, выпили, запили соком.
При подлете к Берлину, мы закончили обед и третью бутылку водки.
Вышли из самолета, поехали в гостиницу. Советских туристов обычно селили в отель, похожий на гостиницу «Советская» в Питере. Однако нам повезло, часть отеля ремонтировалась и мест свободных там не было. Поэтому нас отвезли в шикарный отель для «капиталистов» на главной улице Берлина - Унтер-ден-Линден. Это был уголок "настоящего" капитализма. Бросив чемоданы и переодевшись, мужская часть группы рванула в бар. Немецкое пиво, это было пиво! Вкус незнакомый, но очень приятный, выпив по бутылочке пива, последовало предложение вернуться в номер и отполировать незнакомое послевкусие родимой водочкой. В бар я возвратился уже один, остальные устали. Выпив еще одну бутылочку пива, я услышал нежный голосок, ко мне подошла прекрасная девушка.
Девушка лопотала, что-то вопрошающее на непонятном мне языке, она была просто прекрасна. Я же испытал непреодолимое желание срочно помочь этой нимфе, проблема заключалась в том, что я не понимал ее потребности. Эта сценка сейчас мне очень напоминает эпизод из «Бриллиантовой руки». Я готов был на все, но 100 марок, которые как я понял ей были необходимы, у меня с собой не было, дело в том, что по прилету нам выдали только по 50, остальные обещали привезти на следующий день. Из этих пятидесяти, сорок я уже оставил в баре.
Увидев десять марок, нимфа категорически отказалась от моей помощи, назвав меня при этом - швайн американо. Я был с одной стороны очень расстроен таким поворотом, с другой стороны меня распирало чувство гордости оттого, что меня приняли за американца, путь даже назвали при этом непонятно за что свиньей. В общем, утром мы проснулись с больными головами, и какова была наша радость, когда за завтраком нам предложили пиво. До сих пор не понимаю, то ли из жалости к нам, то ли действительно в этом отеле пиво входило в меню завтрака, хотя это вряд ли.
Утренняя автобусная экскурсия пролетела в полусне, хотя несколько эпизодов отложилось в памяти. Берлин красивый город, множество статуй украшает площади, красивые монументальные здания. Что-то перекликается с архитектурой Петербурга, но есть что-то своеобразное, удивило другое, мы к тому времени уже не ощущали отголосков войны, а в Берлине еще оставались в руинах целые кварталы. Они были аккуратно огорожены, но все равно поражали взгляд. Поднялись на телебашню, над городом висели тучи, поэтому удовольствие заключалось в подъеме на скоростном лифте. Во время экскурсии пили немного. Пообедали, вернулись в отель. У чекистов возникли проблемы. Как я понял, в том отеле, где мы должны были остановиться, работала система скупки водки и икры у советских туристов. Но в этом капиталистическом отеле рынка сбыта не существовало. Я получил задание пообщаться с портье на предмет бизнеса.
Засунув во внутренний карман пиджака бутылку водки, я спустился на переговоры. Портье долго не мог понять, зачем я показываю ему водку и банку икры. Когда же понял, то почему-то озверел и заорал найн, найн. Вернувшись в номер, я передал, что получил отказ, ребята грустно посмотрели на сумку с водкой. – Ладно, давайте выпьем, - сказал наш старший, Сергей. Выпили. – Может, чехам продадим, завтра будем уже в Праге. На том и порешили. Я собрался прогуляться по городу, Сергей сказал :
- Витя, я хочу тебя попросить, вот деньги, возьми, и если будешь что-то покупать себе, покупай и на меня. У меня зуб разболелся, я в номере полежу, а если без покупок домой вернусь, жена убьет.
- А что покупать?
- Да что себе, то и мне, - отрезал Сергей, - размеры у нас одинаковые.
Я вышел на улицу и направился в сторону телебашни. Стоял легкий морозец, дело было в начале марта. На моей голове была шапка из кролика. На головах берлинцев шапок не было. Это меня озадачило. Не мерзнут? Пройдя два перекрестка, я заметил, что по дороге часто попадаются ларечки с уличными столиками, и берлинцы покупают в этих ларечках чай и пьют прямо на улице. Странно, подумал я, надо попробовать.
Это оказался не чай, а глинтвейн. А, вот, почему у них головы не мерзнут, понял я и тоже снял шапку. Внезапно перед собой я увидел очередь, что дают? Давали пластинки Тины Тернер. Ох, вот она свобода, я отстоял и купил одну, давали по одной в руки. Прошел дальше – очередь - давали французские слаксы, я постоял, купил себе белые слаксы – мечту Остапа Бендера, встал в очередь еще раз, купил и Сергею. Вернулся в гостиницу, Сергею стало хуже. Купил чего? – спросил он меня. - Да вот пока – все.
-Завтра в Прагу улетаем, надо все марки сегодня потратить, - сказал Сергей. Я вышел из номера и встретил теток из группы, те тащили большие коробки.
– Что купили, - спросил я. – Мадонну!
- Это что такое?
- Сервиз гедеэровский, дефицит
- А где брали?- тетки объяснили мне, как найти магазин с фарфором, я выскочил из отеля, по дороге выпил еще два глинтвейнчика. В магазине «мадонн» было завались, я купил два столовых сервиза, себе и Сергею. Коробки были тяжелые. Принес в номер. Лицо у Сергея распухло и покраснело.
-Ты как? – спросил я.
- Зуб достал, – ответил Сергей.
– Может таблетку?
– Я уже принял. Иди, погуляй еще. Купи чего-нибудь на закуску.
Не пропустив ларек с глинтвейном, я вышел на площадь и увидел большой супермаркет, зашел. В этом супермаркете я понял, что такое тлетворное влияние разлагающегося капитализма. Я прошел мясной отдел, мясо было всех видов, прошел рыбный, рыба была свежая, копченая и живая в аквариумах. Проходя колбасный отдел, длиной метров сто, я просто обалдел от этого разнообразия колбас, сосисок, окороков, ветчин, как будто всю колбасу Советского Союза свезли в этот магазин. Но окончательно меня убили консервированные сосиски и сардельки, я понял, - это извращенцы, они не могут все это съесть, поэтому маринуют, как мы маринуем огурцы в стеклянных банках.
Я взял две банки с маринованными сардельками, две банки с огурцами и несколько бутылок пива, вышел на площадь, сел у какого-то фонтана и закурил. Неожиданно, ко мне подошла девушка, опять фея - подумал я, девушка говорила фаер, фаер, до меня дошло, я достал зажигалку. Прикурив, она присела рядом, что-то защебетала, эх, я чувствовал себя полным болваном, но глинтвейн еще действовал, и мы разговорились. Узнав, что я из СССР, из Ленинграда, она восторженно произнесла – фрейндшафт, в ответ я достал две бутылочки пива и предложил выпить за фрейндшафт. Она не отказалась, и так мы с полчасика сидели и потягивали пивко на центральной площади Берлина. Допив пивко, мы попрощались, на душе у меня стало как-то радостно, я вернулся в отель.
– Закуску принес? – Да. – Ну зови чекистов,- сказал Сергей.
Сели, выпили, закусили.
– Завтра в Прагу вылетаем, надо водку и икру там продать.
– Сережа, ты как себя чувствуешь?
- Зуб ноет, но сейчас полегче.
Допили бутылку, чекисты пошли спать, а я решил спуститься в бар. Таких баров в Питере я не видел, в «Асторию» и «Европу» нас не пускали, а в любимом мной баре «Корвет», у пяти углов, атмосфера была не совсем такая. Я уже писал, что волей случая мы попали в фешенебельную гостиницу на Унтер-ден-Линден, что означает в переводе - улица под липами, с давних пор это парадная улица Берлина. Здесь располагались посольства всех стран мира, в том числе и советское посольство. В баре у стойки сидел мужчина лет сорока, одетый в смокинг. Я попросил пива и присел напротив. Мужчина стал меня разглядывать, потом спросил с сильным акцентом – Русский? -Да, - ответил я, - из Ленинграда. – А я из Югославии. Мы познакомились. Милан был сербом и работал в посольстве Югославии, атташе.
Оба мы находились приблизительно в одном состоянии, и это располагало к общению. Милан, как выяснилось, уже поработал в Москве, был он постарше меня лет на 10.Разговор зашел за политику.- Ну, что вы русские всех жить учите? – спрашивал Милан. - Сами не живете и другим не даете.
– Не даем? - удивился я, -да мы же вас от капиталистов спасаем, а вы все недовольны. – отвечал я .
- Спасатели ,- усмехнулся Милан, - а кто Вас просит? Ты за стенку заглядывал? За берлинскую?
– Ну, заглядывал. Да, реклама красивая, и что?
– Это не реклама даже, - отвечал Милан, - это цвета, ты в Союзе живешь, у тебя цвет какой основной, замечал?
– Красный.
- Нет, не красный, а серый, - ответил Милан. - Цветов в Союзе вообще нет, и здесь в восточном Берлине - серый, а за стенкой – цвета яркие. Желтый, бирюзовый, красный, фиолетовый, оранжевый.
Мир яркий, а вы всех хотите сделать серыми. Хорошо наш Тито это понимает.
– То есть ты хочешь сказать, что капитализм лучше?
-Лучше – не лучше, - сказал Милан, - мы, югославы, отличаемся от вас тем, что можем ездить по всем странам и сравнивать, вы русские думаете, что живете при социализме, но это же тюрьма, разве в тюрьме может быть социализм?
Мы выпили по 50 грамм водки. - Дело не в том, как назвать - капитализм, социализм, дело в том, как жить. Конечно, идеальной жизни не бывает, но зачем создавать искусственные трудности? Всю жизнь бороться и преодолевать? Ради чего? Ради светлого будущего? Светлым должно быть настоящее.
Я вернулся в номер, Сергей спал, раскинувшись на кровати, на тумбочке стояла недопитая бутылка водки.
Утром Сергей сказал, что завтракать не пойдет и попросил принести в номер что-нибудь съедобного.
- А где Сергей, – спросили чекисты.
– Зуб у него, - ответил я, – распух совсем. - Блядь, это не зуб, это запой. - Как запой? - удивился я. - Да так, запил наш старшой, ты под кровать к нему заглядывал?
– Нет. – Так загляни, он бухло в номер заказывает, там чего только нет. В общем, Витек, мы тут все вопросы порешаем, а ты отвечаешь за него, через час автобус в аэропорт, в Прагу летим, так что приводи его в чувство. Сергей опять спал, я положил на стол бутерброды и заглянул под кровать, там валялись пустые бутылки – виски, водка, коньяк.
Так, так, зуб значит, - разозлился я - Сергей вставай надо в аэропорт собираться. В ответ раздалось нечленораздельное мычание, бутылка на тумбочке стояла пустой.- Сергей, вставай, собираемся. - Не, не, я не хочу. - Как это не хочу, вставай. - Не могу,- я понял, что надо принимать меры. Кое-как мне удалось поднять его с кровати и дотащить до ванной комнаты, стоять он не мог и я просто уложил его в ванную, Сергей захрапел, я снял душ, включил его на холодную воду и приступил к экзекуции. Минут через пятнадцать борьбы в глазах у Сергея появилось осмысленное удивление.
- Ты чего спятил? - прохрипел он.
– Я спятил? Нам через двадцать минут в аэропорт выезжать и в Прагу лететь, а ты как бревно, – заорал я - Зуб у него, блядь , давай суши голову и одевайся. Через двадцать минут мы стояли на улице, Сергей с перевязанной шарфом щекой и в шапочке – петушке напоминал фашиста под Сталинградом. Женщины сочувственно советовали ему полоскать зуб содой, Сергей благодарственно кивал, разговаривать я ему отсоветовал. Чекисты незаметно показывали кулаки. Через два часа мы были в Праге, в самолете Сергею налили только сто грамм из сострадания. Мы с чекистами раскатали две бутылки. В Праге нас поселили в какой то мотель на окраине, в ста метрах от мотеля было трамвайное кольцо. Вечером вооруженный икрой и водкой я пошел на переговоры с портье. Икру удалось продать, а водку он брать отказался. Вернувшись в номер, я сообщил эту новость товарищам, расстроенные они отдали мне банок восемь черной икры,- А водка не пропадет – сказал еще живой Сергей. Обидно – сказали чекисты, оставалось еще бутылок двенадцать. Утром была экскурсия, Сергей не смог поехать, у меня очень болела голова, за завтраком пива не было, бутылку водки мы раскатали в автобусе. Впечатления от Праги получились смазанные; старый город, часы со скелетами, чешский хрусталь и люстры. В обед было хорошее пиво. Вечером, Сергей опять отдал мне свои кроны, - а что купить то? Люстру я тащить не буду – сказал я. Что хочешь - сказал Сергей. Мы с чекистами поехали в город. В этот вечер мы ничего не успели купить, но прошли шесть или семь чешских кабаков, в каждом я знакомился с чешками, но, увы, берлинского шарма я них не обнаружил. В гостиницу вернулись глубокой ночью, Сергей спал, под кроватью валялись бутылки из-под водки и пива. Оставался последний день. За завтраком я переговорил с нашими тетками, они дали адреса магазинов, на экскурсию в Карловы Вары поехал один чекист, со вторым мы рванули за покупками. Не мудрствуя, мы купили четыре хрустальных набора Богемия - штоф и стаканы, и еще какую-то ерунду. Остальные деньги были оставлены на прощальный поход по злачным местам. Из Карловых Вар нам привезли по фарфоровой кружке с носиком. Вечером, заперев Сергея, и взяв с собой две бутылки водки, мы втроем пошли на променад. Вечер удался, обратно нас привезли уже в четыре утра в хлам пьяных. Сергей не спал. Его измождено-опухшее лицо вызвало у нас чувство глубокого раскаяния. Чекисты принесли водку. Первый стакан Сергей пил долго, мы уже успели закусить орешками. Наконец он допил, через минуту на его лице появился жизненный румянец, глаза заблестели, и он заговорил. Мы обрадовано рассказали ему о наших походах, о покупках. Выпили по второму стакану, Сергей стал сыпать анекдотами, да и к нам пришло второе дыхание. В пять утра мы решили показать Сергею Прагу, Прага еще спала. На лужайке напротив отеля сидели два зайца! Мужики!- заорал я - смотрите – зайцы! Пока мужики подошли - зайцы убежали. Ну вот – сказал Сергей – А Витек то напился! Пошли-ка лучше в номер, а то куда с ним пьяным. Я пытался доказать, что зайцы были, но чекисты поверили Сергею.
В десять утра мы сели в автобус и поехали в аэропорт. По дороге все жалели Сергея, переживали, что зуб испортил ему такую поездку, желали скорейшего выздоровления. Мы возвращались домой, чекисты тащили оставшуюся водку, сели в самолет выпили за удачный взлет, потом еще, водка не кончалась, стали угощать соседей, бутылки пошли по рядам. На подлете к Питеру водка закончилась, чекисты вздохнули с облегчением.
Проблема возникла на паспортном контроле, глядя на фотографию в паспорте, и на стоящего Сергея, пограничник сказал громко – Это не ваш паспорт. Сергей изумленно молчал. - Да он это, и паспорт его, вмешался я, у него зубы болят, вы внимательно посмотрите. Пограничник присмотрелся повнимательней, покачал головой и поставил-таки печать, я вздохнул с облегчением. Границу прошли.

Сообщение отредактировал Вик - 26.9.2009, 20:59

Виктор, спасибо! (Как и за рассказ про "обрубки" тоже, я этого не знал).

Про загранку прочёл запоем Жаль, Костя Софьин не сможет оценить, ибо вообще не пьёт. А я оценить могу. Я знаю парней, которые заграницу специально побухать ездют в отели с "олл инклюзив" -- так дешевле и приятнее выходит, чем в русских кабаках. Да и море всегда рядом с баром...

Кстати, в книжке Славы Курилова "Один в океане" тоже описывается, что делали наши туристы на океанском лайнере все три недели круиза...

*****

Про анкеты и собеседование тоже прикольно читать. Я вспомнил песню Высоцкого "Перед выездом в загранку":

Перед выездом в загранку
Заполняешь кучу бланков -
Это еще не беда,-
Но в составе делегаций
С вами едет личность в штатском -
Завсегда.

А за месяц до вояжа
Инструктаж проходишь даже -
Как там проводить все дни:
Чтоб поменьше безобразий,
А потусторонних связей
Чтобы - ни-ни-ни!

...................

(Полностью читать)

Скачать песню:

Сообщение отредактировал Максим - 26.9.2009, 17:11

да, в Вашем рассказе, Виктор, отразился "совок" как в капле воды, т.е. водки.

Зачем так много пить заграницей ?
Зачем везти туда продавать водку и икру, если на вырученные марки покупаются хрустальные наборы "Богемия" для пития же и предназначенные ?

во-истину "что может сказать результат о жизни коллектива?"

Сообщение отредактировал Кирилл - 26.9.2009, 18:55

Да, я вот сам еще не понимаю, что такое алкоголь, добро или зло?
В молодости кажется, что без него не прожить, - становишься раскрепощеннее, общительней. Веселье, праздники.
Потом - болезнь, обязательно, и решение - туда или сюда.
Я вот уже лет восемь-десять не пью, иногда попробую, - никакого удовольствия.
А раньше было. Может быть и удовольствие -то одно и было? Выпить.
Душевное?

Сообщение отредактировал Вик - 28.9.2009, 10:36

Прямая связь...если Катынское дело слушалось в парламенте США... На каком собственно основании? Это дело вправе рассматривать только лишь Россия... так как на Катынь распространяется суверинитет России...

Антон, Россия уже рассмотрела, все хорошо:



Истек срок давности, бывает.

Сообщение отредактировал Вик - 28.9.2009, 12:31

Наш Питер, наша страна, наша жизнь!

Очень хочу, что бы Вы посмотрели этот удивительно фильм, снятый гениальным режиссером из окна
Питерского дома!

http://vik09.livejournal.com/7798.html


«Тише!»

Режиссер и оператор В. Косаковский Композитор А. Попов Звукооператор А. Дударев Киностудия Косаковского Россия 2003

Сообщение отредактировал Вик - 3.10.2009, 11:54

ну вот, Виктор, фильм показывает сбычу Вашей мечты - систему, кажется, меняют!...

Меняют там трубы, и то, спустя год с момента начала съемок, а перед этим раз пять закатывают денежки в асфальт.
Сколько денег списано на этот трех метровый участок?


Сообщение отредактировал Вик - 3.10.2009, 14:02

я тоже был свидетелем подобного случая в том районе, где живу:

сначала произвели замену трамвайных рельсов на новые. А через месяц маршрут этого трамвая отменили и трамвайные пути разобрали.

Максиму Де Траю.
Приветы с того света!

Сообщение отредактировал Вик - 6.10.2009, 10:03

Старики ушли.

Довелось мне за этот прошедший год похоронить троих стариков.
Деда жены Колю – 93 года, дядю Гришу – 89 лет и дядю Валю 86 лет.
Все трое фронтовики, женаты были на трех сестрах, и таким образом стали моими родственниками в день моей свадьбы 29 лет назад.
29 лет подряд, мы встречались за одним столом раза три-четыре в год.
Разговаривали, спорили.
Каждый из стариков представлял собой целый пласт прошедшей эпохи.

Дед Коля – крепкий, высокий, сутулый старик, родом из Украины, окончил техникум – попал на фронт, защищал Ленинград.
После войны работал на целлюлозно-бумажных комбинатах, сначала в отвоеванном у финнов Светогорске, а после, на новом комбинате в Сясьстрое, главным инженером, пенсионер.

Дядя Гриша – курсант-пограничник, фронтовик, затем КГБ, полковник, курировал дом дружбы народов в Ленинграде, нам на свадьбу он сделал экзотический подарок – памятную медаль молодежного агентства ВЛКСМ «Спутник », пенсионер.

Дядя Валя, самый незаметный из этой тройки, после фронта – конструктор в НИИ, молчун, пенсионер.

В те годы, имя Сталина старались не произносить, его условно не существовало.
Дед Коля в 80 годы ездил еще на своей копейке, с непременным портретом Сталина на козырьке от солнца, и упорно ничего не рассказывал о своих родственниках.
Дядя Гриша о Сталине помалкивал, выступал на застольях с длинными речами, о чем говорил – трудно сформулировать – за Родину, за партию и за здоровье.
Дядя Валя помалкивал, хитро прищурив глаз, поврежденный осколком на фронте.
Личность Сталина и прошедшая эпоха и в то время вызывала у меня острый интерес, выпив пару рюмок, я атаковал дедов вопросами, деды в ответ молчали.
Они не спорили, они не возражали, как я заметил много позднее - они слушали.
Я хотел получить у них ответы, но ответов у стариков просто не было.
Они воспринимали мои бурные речи с любопытством и настороженностью, но это была новая информация для них.
Они просто ничего не знали. Так случилось в их жизни, они готовы были выполнить любой приказ, не задавая вопрос, уверенно думая, что на все вопросы есть ответы, просто им их знать не положено.

Наступила гласность – перестройка, появились воспоминания, публикации, книги.
Дед Коля убрал портрет Сталина с козырька, дядя Гриша стал говорить тосты, исключив слово партия, дядя Валя помалкивал.
Время летело, дядя Гриша на пенсию не уходил, трудился где-то в органах.
За столом зазвучала обида – страну развалили - Порушили все связи.
Я спрашивал деда Колю, а связи какие?
- Вот у меня была троюродная сестра в Ташкенте – отвечал он.
- А отец? А мать? А родные братья, сестры были? – спрашивал я.
- Были, но я не знаю, что с ними стало - отвечал дед.

Двухтысячный год, Путин президент России.
Дед Коля – ну теперь будет в стране порядок.
Дядя Гриша – наш парень, я его знаю.
Дядя Валя – помалкивал.

2007 год.
Ну, что в стране порядок?
Дед Коля – уже слепой, в ушах слуховой аппарат.
Слезы текут из незрячих глаз – Витя, посиди со мной.
Беру его руку, еще большую, но уже безсильную.
- Витя – говорит дед, если бы ты знал, какая мука,
- Я всю жизнь от людей скрывался, всю жизнь молчал.
Мы сидим рядом, я ничего не спрашиваю, мне все ясно без слов.

2008 год, ноябрь, похороны деда Коли.
У дяди Гриши рак, жена, тетя Лиза уже умерла, рядом с ним чужая женщина.
- Витя. А ведь мы ошиблись с Путиным, но он, же был из наших…
Дядя Валя помалкивал.

Весной 2009, умер дядя Валя, а летом дядя Гриша.

Сообщение отредактировал Вик - 3.11.2009, 17:03