Аэлита

Здравствуйте!

Хотелось бы предложить для обсуждения книгу «красного пролетарского» писателя Алексея Толстого, «Аэлита». По каким причинам, прежде всего? Что именно меня заинтересовало? Мысли следующие:

Во-первых, Даниил Андреев творчество Алексей Толстого и его личность не прокоментировал в Розе Мира вообще никак, а писатель в целом всё же достаточно крупный, то есть определённого рассмотрения вполне заслуживает. Кроме того, его «Аэлита» -- это фактически первое советское произведение жанра фэнтези. И возможно вообще единственное в своём качестве.

Во-вторых, образ марсианской девушки Аэлиты, нарисованный Толстым, ИМХО, весьма притягателен эмоционально и в историческом отношении поразительно живуч. По моим наблюдениям им восхищались люди нескольких поколений. А это невольно наводит на мысль о некоем реальном прототипе данного образа. Если же это так, то мы имеем тут дело с произведением вестнического характера. Возникает тогда вопрос: вестником чего, каких инстанций являлся в данном случае Толстой?

В третьих, теперь уже по прочтении Толкиена и знакомства с раскрывшейся через него эльфийской тематикой, бросаются в глаза многие сходные черты в облике Аэлиты Толстого и женских эльфийских персоналий Профессора. Довольно показательна в обоих случаях и промелькнувшая тень Атлантиды (или Нуменора) – то есть, некоей величественной страны на Западе посреди океана, однажды опустившейся в пучину волн. И судьбы эльфов и судьба Аэлиты так или иначе связаны с этой легендой.

В четвёртых, высокий этический облик образа Аэлиты. Хотя, и с заметным минорным привкусом. По уровню этики Аэлита вполне вписывается в так называемую «золотую галерею женских литературных портретов», нарисованную русскими писателями и поэтами XIX века: начиная от Татьяны Лариной Пушкина и далее через декабристских жён Некрасова вплоть до Катерины Островского и, наверное, ещё дальше уже в XX век.

То есть, на мой взгляд, образ весьма выдающийся, глубокий и красивый. И в этой связи, конечно, очень хотелось бы услышать мнения читателей. И о личных впечатлениях от «Аэлиты», и о возможном прототипе этой неземной девушки, и в данном контексте уже и о литературной миссии самого Алексея Толстого, как автора книги и проводника подобного образа. Можно даже попробовать взглянуть ещё шире и поразмышлять на тему «трансфизического значения» этого прижившегося образа в советской действительности. Причём, подчёркиваю, именно в советской, то есть атеистической, соц. реалистической, идеологической и так далее...

Сперва, правда -- прошу прощения -- но необходимо задать вопрос: А кто вообще читал «Аэлиту»? И в каком возрасте? Ибо, если читали давно и в детстве, то очень советую перечитать сейчас, уже будучи взрослым человеком – получите не только тонкое эстетическое удовольствие от ряда весьма талантливых описаний, но и вся полнота этого прекрасного женского образа раскроется в ином свете, и эмоциональные переживания героев и их душевный мир проступят с совершенно иной силой и рельефностью.

Итак, приглашаем к обмену мнениями... )

.

Люди не спешат с откликами, потому что или не читали или читали давно и забыли (как, например, я).

Я сам читал "Аэлиту" лет в 11-12, как раз тогда когда у меня был активный интерес к гиперболоиду инженера Гарина.
Рассуждения Толстого о женственности я тогда по большей части не понял, во всяком случаи, они остались где-то далеко.
Но судя по смутным воспоминаниям они там были.

Правда, не могу уже точно сказать, какой аспект женственности преобладает у Аэлиты Толстого - высший, мистический, или связанный с продолжением рода.



Мне кажется, А. Толстой, будучи как в клетке внутри мировоззрения своей эпохи интутивно пытался сквозь прутья этой клетки прорваться.
Но вот только пытался или прорвался по настоящему- не знаю.

Во всяком случае мистика в "Аэлите" лишь угадывается, и вызов смерти, примерно так же, как и у Шекспира, бросается через продолжение рода, а не через личное бессмертие, которого в книге нет.
(опять же вопрос - на самом ли деле Толстой не верил в личное бессмертие или не позволила бы цензура?)

Минорные оттенки вообще в связи с Марсом - вещь довольно характерная.
Здесь можно вспомнить и другого марсианского классика - Рэя Бредбери.
Трудно сказать, какую долю в этих минорных оттенках занимает какое-то предвидение, интуитивное ощущение действительной марсианской катастрофы, а какую - просто разочарование человечества в связи с тем, что на красной планете жизни все-таки не оказалось...

>>Люди не спешат с откликами, потому что или не читали или читали давно и забыли (как, например, я).

Предлагаю, честно говоря, всем прочесть...
Во первых, образ очень красивый, а во вторых, в свете знаний Розы Мира многое из изложенного в «Аэлите» воспримется совершенно иначе, чем в «непросвещённом» детско-юношеском возрасте. В частноти, Первый и Второй рассказы Аэлиты, об истории Марса и новой религии аолов, принесённой пастухом-проповедником, и об истории земной Атлантиды и происходивших там в древности событий.

>>Рассуждения Толстого о женственности я тогда по большей части не понял, во всяком случаи, они остались где-то далеко. Но судя по смутным воспоминаниям они там были.

Вот в этом и вся проблема этой книги! Её официально всегда причисляют к жанру детской литературы, в то время, как это так, быть может, только в главах, где речь идёт о революционных похождениях красноармейца Гусева... А в остальном это очень глубокое и многоплановое произведение, ИМХО, незаслуженно обойдённое вниманием розамиристов. )

>>Правда, не могу уже точно сказать, какой аспект женственности преобладает у Аэлиты Толстого - высший, мистический, или связанный с продолжением рода.

Там присутствует столкновение, как бы, двух философий жизни и двух, вытекающих из них, концепций смерти. Вот небольшой фрагмент из книги, выражающий суть этой дилеммы.

Цитата:

- Успокойся, Аэлита, и будь внимательна. Взгляни в глубину себя. В
чем твоя тревога? Со дна твоей крови поднимается древний осадок, - красная
тьма, - это - жажда продления жизни. Твоя кровь в смятении...
- Учитель, он смущает меня иным.
- Каким бы возвышенным чувством он ни смутил, - в тебе пробудится
женщина, и ты погибнешь. Только холод мудрости, Аэлита, только спокойное
созерцание неизбежной гибели всего живущего, - этого пропитанного салом и
похотью тела, только ожидание, когда твой дух, уже совершенный, не
нуждающийся более в жалком опыте жизни, уйдет за пределы сознания,
перестанет быть, - вот счастье. Холодная печаль. А ты хочешь возврата.
Бойся этого искушения, дитя мое. Легко упасть, быстро - катиться с горы,
но подъем медленен и труден. Будь мудра.
Аэлита слушала, голова ее наклонилась.
- Учитель, - вдруг сказала она, губы ее задрожали, глаза налились
тоской, - Сын Неба говорил, что на земле они знают что-то, что выше
разума, выше знания, выше мудрости. Но что это - я не поняла. Но оттого у
меня и тревога. Вчера мы были на озере, взошла красная звезда, он указал
на нее рукой и сказал: "На ней была принесена великая жертва. Она окружена
туманом любви. Люди, познающие Любовь, не умирают". Тоска разорвала мою
грудь, учитель.

>> (опять же вопрос - на самом ли деле Толстой не верил в личное бессмертие или не позволила бы цензура?)

Вот в этом вышеприведённом отрывке есть одна интересная фраза: [i]“На ней была принесена великая жертва. Она окружена туманом любви. Люди, познающие Любовь, не умирают." [/i]

Что это за жертва?

Можно подумать о жертве Христа (ведь Алексей Толстой тоже был воспитан в детстве всё-таки православным христианином). И тогда эти слова действительно звучат пророчески: тот, кто познал любовь Христа, не умирает... (Теперь вообразите: такое сказано в годы воинствующего безбожия – 1923-й год!).

Однако, можно проинтепретировать эту фразу и иначе, в «большивистском», как бы, контексте революции и гражданской войны. Великая жертва – это жертва рабочего класса, свергнущего власть царя, помещиков и капиталистов. Правда, тогда неясно становится, откуда тут такая уж особенная Любовь (именно с большой буквы!) – большевики, ведь, вроде бы, никакой любви отнюдь не проповедовали. Они проповедовали скорее классовое товарищество и братство, но не любовь. И далее совсем уж непонятно, почему человек всё-таки не умирает? Разве герои революции бессмертны в том смысле, о котором говорит Аэлита в её беседе со своим наставником?

>>Трудно сказать, какую долю в этих минорных оттенках занимает какое-то предвидение, интуитивное ощущение действительной марсианской катастрофы, а какую - просто разочарование человечества в связи с тем, что на красной планете жизни все-таки не оказалось...

Сказать безусловно, конечно, трудно, но интересен вот какой факт. Книга «Аэлита» была опубликована в 1923-м году – то есть ещё весьма задолго до Брэдбери – и в тот период, когда в научном мире, насколько мне известно, вопрос о «жизни на Марсе» и о возможной даже цивиллизации на этой планете ещё не казался абсурдным и достаточно серьёзно дискутировался. И, тем не менее, у Толстого совершенно чётко прописано: это гибнущая, умирающая планета, роду людскому там осталось всего несколько поколений до его полного исчезновения.

Интересен также, ИМХО, и революционный аспект в книге. Ведь поползновения красноармейца Гусева устроить переворот в Соацере открыто интерпретируются автором (в лице инженера Лося), как детские и наивные, и заканчиваются они в итоге полным провалом и разгромом повстанцев, а власть остаётся в руках прежней олигархии. То есть, Толстой, создавая данный сюжет, как бы, сам не верит в успех подобного рода мероприятий в обществе, и по сути дела соглашается с «программной речью» Тускуба (отца Аэлиты) о «золотом закате» марсианского мира и непреодолимости его драматической судьбы.

Ещё раз подчеркну, все это писалось в начале двадцатых годов – то есть, в разгар пролетарской диктатуры, искоренения церкви, и пролеткульта. Конечно, в ту пору большей, как бы, «текучести» большевисткой идеологии, быть может Толстой и не рисковал особенно ничем – пожалуй, так – но, тем не менее, это всё же определённый и я бы сказал значительный вклад в духовно-интеллектуальную жизнь того периода, некая особенная и не вполне типичная нота в совокупном «триумфальном марше» советского искусства.

.

Здравствуй, Павел. Ничего, что на ты? Весьма удивлён твоим обращением к творчеству А. Толстого, которым в юношестве зачитывался. Само собой, "Аэлиту" читал не раз, и образ прекрасной марсианки тоже запал мне в душу. Однако, на мой взгляд, не стоит придавать творениям Толстого, откровенно продавшегося Советам, такой уж глубокий подтекст. Хранил бы душу, остался бы за границей. Мне кажется, что в образе дочери Тускуба Толстой передал обычную мужскую тоску по образу Идеальной Женщины, той самой Прекрасной Дамы, о которой писал Блок. Странная, Тоскующая, ОЧЕНЬ красивая, жаждущая прилепиться к кому-ибудь душой...Надо полагать, бесконечно преданная. И, конечно же, недостижимая. О, Аэлита, где ты, где ты... Помнишь страдания Лося на обратном пути и уже после возвращения? Исток надо искать скорее в личной жизни писателя, чем в параллельных мирах. Вполне возможно, что там где-нибудь и обнаружится какая-нибудь гимназическая любовь с синеватой кожей.
Схожий образ - бегущая по волнам Фрези Грант, в которую Александр Гриневский вложил всё, чего никогда не было в его личной жизни. Согласись, марсианка и призрак - в чём-то синонимы. И у меня, и у тебя, и у Ивана, я полагаю, была своя Аэлита, только мы об этом не написали.
Упоминание об Атлантиде в целом довольно поверхностно и даже наивно. Ты ведь сам благоразумно пропустил описание смены рас - вот уж стопроцентно детская литература. Опять таки на мой взгляд, сильные стороны романа (а всякая история любви- это роман, хотя "Аэлиту" считают повестью) - сам сюжет, чертовски приключенческий (спасибо, напомнил - сразу захотелось перечитать, как Гусев прыгал через колодец, полный пауков!), собственно история любви, щемящая и царапающая (без неё "Аэлита" - проходное чтиво), и та самая революционная атмосфера, которую ты так раскритиковал. Читаешь про Соацеру, а видишь Петроград.
Кстати, идея - куда смотрят программисты? Революция на Марсе и дочь тирана в награду - была бы классная компьютерная игра!
Ещё одна мысль "до кучи" - а как ты относишься к творчеству другого советского фантаста, Ивана Ефремова, в "Часе Быка" нарисовавшего практически пародию на Советский Союз? А какие у него образы женщин - правда, самый щемящий опять таки не землянка, а тормансианка, отдавшая душу и тело оставшемуся с ней на верную гибель землянину. Вот тебе ещё одна космическая история любви...
Да, я уже просил тебя в другом посте и повторяю просьбу - опиши свои ощущения от пребывания в инокультурной среде. Похоже, ты остался русским, да ещё читавшим "Розу Мира", что вдвойне интересно.
Короче, давай общаться.

Приветствую, Алексей!

Ну, вот наконец-то нашёлся человек, который читал эту книгу и помнит!

Конечно, Алексей Толстой, как писатель, вставший на службу идеологии врядли годится на роль вестника того или иного рода (быть может лишь своеобразным вестником «того, чего не делать»), но предполагаю также, что в период написания «Аэлиты» он ещё не настолько сильно (в плане именно творчества) был проникнут требованиями власти (всё-таки, 23-й год публикации, а в 22-м он только возвратился из заграницы) и невольно тогда явился выразителем какой-то более высокой женственной сущности, чем можно вот так вот напрямую повстречать на земле.

Да, согласен – весьма вероятно, что были у Толстого и влюблённости, так или иначе «подводящие», как бы, к образу Аэлиты, намекающие на него, указывающие направление. Вообще, в качестве отступления хочется заметить, что очень вероятно, одной из светлых миссий человека в нашем мире может являться не обязательно культурно-художественная, научная или религиозная деятельность, а как раз вот такое выражение собой, своим характером, своим поведением, своими привычками некоего более высокого светлого идеала, создание возможности для этого идеала в той или иной форме явить себя в обществе людей.

... И вышел, ИМХО, действительно вестнический образ. И не случайно, Алексей, (я тоже тогда на «ты» назовусь) у тебя возникло сравнение с Прекрасной Дамой Александра Блока и Фрэзи Грант Александра Грина. Только у Блока этот образ в итоге оказался жертвой духовной подмены, хотя, вероятно, и был поначалу продиктован аналогичным же исходным стремлением... А Грин – это явно человек с выраженной мистической одарённостью и несомненный писатель-вестник... (Один из его переводчиков на Западе – Luker его фамилия, он преподавал славянские языки где-то в Англии – делал свою первую диссертацию по Грину и озаглавил её “The Forgotten Visionary” – то есть, обратите внимание, даже через культурный и языковой барьер разглядел!).

Интересно, вот (возвращаясь к А. Толстому), вспомнилось в этой связи, что Михаил Анчаров (тоже один из моих любимых авторов) в какой-то из своих книжек описывал, как они с друзьями в десятом классе пытались на свой вкус и лад сотворить образ именно Желанного Женского Идеала. Долго что-то перемалывали, клеили и компоновали, но в итоге, по его словам, получилось нечто, более всего напоминающее именно Аэлиту Алексея Толстого. У него даже, как отголосок того опыта, позже то ли рассказ, то ли статья (не помню точно) появилась под заглавием «Мужики, ищите Аэлиту!»...

Разумеется, это дело вкуса: и одного привлекает один вариант женственности, другого – другой, но примечательно всё-таки, что этот образ затрагивает такое количество народа. Неспроста это! Если для интереса набрать в Яндексе имя Аэлита, то в ответ будет выдано не много, не мало, а 631 тысяча страниц! По большей части коммерческих, но даже и сам интерес к «бренду» -- это тоже есть косвенное доказательство незаурядности, ибо какой же предпринематель станет называть себя никому неизвестным или малопривлекательным словом?

Мне, к сожалению, не удаётся пока никак поглубже вникнуть и по настоящему раскрыть сущность образа Аэлиты. Сбивается внимание и мышление. Наверное, период сейчас не самый подходящий для моей созерцательности... Отчасти я поэтому и открыл тему: хотел, честно говоря, вот так вот эгоистически «поживиться» плодами чужих прозрений. Но, думаю, что всё-таки придётся однажды взяться и в меру сил прорубить этот вопрос, так как ответ на него для меня существенен и в чисто личном плане. А именно: что-то такое подобное порой непреодалимо привлекает к себе, тянет, зовёт за собой... А что это? Откуда? Из каких краёв? Из каких стран и весей?.. Ведь надо же разобраться? Интересно же!

Теперь о том, как я отношусь к Ивану Ефремову.

Очень хорошо отношусь. Однозначно! Это один из моих любимых авторов, и я считаю его крупным вестником своей эпохи, который, однако, живя в период советской атеистической идеологии и воспитанный этой идеологией, подвергся сильной «формовке», так сказать, русла своей вести. Тем не менее, влияние его было мощным (да и сейчас ещё отголоски его слышны порой) и весьма светлым по содержанию. Хотя, и увы, зауженным... Часто мне казалось, читая Ефремова, что в его душу на более позднем этапе жизни, словно прямо-таки рвались какие-то могущественные и необычайно объёмные откровения, но он (как учёный-материалист) не способен был принять бОльшей части этого объёма, но вне слов и вне прямого осмысления то и дело попадается в его поздних книгах что-то потрясающе высокое и просто запредельное.

То же самое можно сказать и о женских образах Ефремова. Он словно берёт мощный разбег поначалу и, кажется: О! Каким же захватывающим и фантастическим будет потом прыжок! -- и вдруг словно тормозит сам себя по мере развёртывания сюжета. И «прыжок», хотя и имеет место, но явно уже не настолько чудесный, как предполагал первоначальный рывок и накал замысла. Такое чувство, что у него разум (и его естественная разумная ограниченность) гасит могучий порыв бессознательного. По этой же причине, думается, Ефремов и не оставил после себя поэтического наследия. При том, что поэтических фраз и названий в его книгах масса!

Вот такой, вот, «ограниченный вестник», на мой взгляд. Но весьма важный, безусловно, и любимый мною...

О том, как я чувствую себя в инокультурной среде, я лучше расскажу попозже, ибо это вопрос обширный, а я сейчас уже что-то совсем носом клюю, ибо завтра снова «труба зовёт», как мой папа любил говорить...

Общению, конечно же, рад!

.

Привет, Павел!
Вопрос к твоим обещанным мемуарам - случайно не в твоём городе находится головная контора "Пратт-Уитни"? А то я работал на "Пермских моторах", акционерами которых являются "пратты".
Мыслей ты высказал множество, о которых можно говорить и говорить. Признаюсь, Грина я затронул специально, поскольку о том что он вестник, мне объяснять не надо - когда я читал его в 9-м классе, я просто улетал куда-то. И с Аэлитой то же: при этом имени щемит сердце любого представителя мужского пола, это не просто метапрообраз из Жерама (надеясь, я правильно вспомнил слой даймонов?), бери выше - в нём проглядывает явная и весьма высокая Женственная Сущность, потому мы так и вибрируем. С твоим предположением, что в 1923 году Толстой ещё не оброс идеологической коркой и мог быть "слегка вестником", согласен, к тому же у него и в "Гиперболоиде" есть предвидение мирового тоталитаризма задолго до Гитлера.
Ефремов... Если бы ещё мальчишкой он не попал в молох революции! "Искалеченный гений", "Вестник с заткнутым ртом", он умудрился основать, кажется, криптозоологию (не уверен, может, вру), а к концу жизни в результате внутренней эволюции дошёл до конфронтации с правящим режимом! "Час Быка" одно время был запрещённой книгой, если ты не знаешь.
Его творчество отдаёт такой... м-м... скованной мощью, так напоминает неповоротливую глыбу, что я готов спорить - в Иване Антоновиче Ефремове воплотился один из титанов. Еще одно подтверждение - у титанов-писателей всегда было туго с образами женщин, известный нам из "РМ" титан Лев Толстой увековечил, конечно, метапрообраз Наташи Ростовой, но остальные получились менее яркими. Это не пушкинская лёгкость в описании представительниц слабого пола и тем более не плеяда тургеневских барышень. Помнишь Фай Родис у Ефремова? Женщина-кремень, женщина-композитный сплав, женщина-"сто мужиков в юбке", что-то человеческое в которой просыпается только в момент гибели. А какое при этом почти мистическое преклонение перед женским полом! Знаешь, какая деталь почему-то запала мне из описания подготовки к высадке на Торманс? Вся мужская половина экспедиции выбрала серый цвет скафандров - "цвет, наиболее подходящий к этому полу". А уж женщин он расцветил, как тропических бабочек...
Мне вообще иногда кажется, что под видом мира будущего Ефремов описывал не человечество, а что-то другое. Даже в советское время критики отмечали, что у него герои - не совсем люди, или "необыкновенные люди в обыкновенных обстоятельствах". А у Стругацких наоборот - "обыкновенные люди в необыкновенных обстоятельствах". Увы, творчество Ефремова очень тяжело для восприятия, особенно с учётом изменившейся идеологии, и, боюсь, он будет незаслуженно забыт.
Разве что вот на таких сайтах будут помнить...

Простите, что вклиниваюсь в мужскую беседу на исконно мужскую тему , но очень люблю "Таис Афинскую" и абсолютно не понимаю, в чем не удался ее образ.

Здравствуйте, Мара!

По "чисто мужской теме"

Нет, я не считаю, что образ Таис не удался Ефремову, но мне кажется, что всё же большинство людей, когда читают эту книгу, невольно достраивают у себя в душе, дополняют этот образ до "положенной" ему меры женственности. У Ефремова со всеми практически женскими персоналиями так. Крупные, сильные, интересные фигуры, и в то же время им не достаёт нежности. Кстати, очень возможно (если Алексей там выше прав и Ефремов действительно бывший титан наподобие Льва Толстого и Гёте), очень возможно, что у титанов, как раз, или вовсе отсутствовало разделение полов, или же их роль была заметно отличной нашей.

Что понимается здесь под нежностью? Нежность -- это такая форма контакта между людьми, при которой, выражаясь "наукоёмко", ощущение Присутствия другого человека существенно преобладает над ощущением Воздействия его на вас. И наоборот: грубость -- это когда Воздействие существенно преобладает над Присутствием.

Например, если меня толкают, то я присутствие толкающего хотя и ощущаю, но его воздействие на меня (в виде толчка) будет несравнимо сильнее. А нежность, как раз, невесома и воздушна. Она словно и не изменяет ничего непосредственно в человеке, на которого она направлена, не тащит ни к чему, не "прогибает" под себя.

И вот тут следует отметить, что у Аэлиты эта нежность несомненно присутствует в огромной степени. Она, как будто, легко и незаметно вплетается в жизнь своего возлюбленного (инженера Лося), не побуждая его ни к каким поступкам, ни толкая его ни на какие шаги. Она скорее сама подстраивается под мир его характера, подчиняет себя ему, и далее просто присутствует в нём... Разумеется, такое присутствие вскоре тоже меняет всю суть ситуации, но не через сообщение этой ситуации "ударного импульса", а через привнесение в неё нового качества.

А ефремовские женщины как раз более "ударные". Они активно и целеустремлённо входят в жизнь своих близких. Как деятели, как носители идей, концепций и преобразующей творящей силы. И значительно менее, как вдохновительницы...

.

И этим все сказано...
Вот оно, превосходство женской любви. Женщина способна видеть идеал в конкретном мужчине, мужчина же постоянно в поисках не принадлежащей никому женщины. Этакой гостьи из будущего :wink:
Павел, а кто Аэлита для Вас - блоковская Прекрасная Дама (Велга) или прототип Навны? Вот Ахочей по этому поводу однозначно высказался.
Я уже догадываюсь об ответе, но разделить Вашу точку зрения не могу. Навна несравненно тоньше. Думаю, в Энрофе для нее нереально воплотиться не только в физическом теле, но и в конкретном творческом образе.
Вспомните хотя бы Блока, Навна легкой поступью скользнула в его стихах (раннее творчество) и неуловимо растаяла... Как только появляются наброски, призванные хоть как то структурировать, обозначить контуры - Навна исчезает.
Поэтому для меня нет вопроса в том, почему Толстой - не вестник.

Здравствуйте, Мара! Очень приятно с вами общаться. Однако должен сказать, что до наглости связывать образ Аэлиты с Душой России я всё же не дошёл. Как минимум, вдохновляющая инстанция намного ниже. А может быть, в индивидуализированном виде её и вовсе нет, потому что вы верно заметили - самое щемящее в образе марсианской принцессы для земных мужчин именно её практически абсолютная недостижимость. Мало того, что инопланетянка (хоть и земного происхождения), так ещё и обречённая на неминучую гибель вместе со всей планетой. В чём-то подобный образ сумел создать только Лем в "Солярисе". Тут можно говорить скорее о том, что Алексей Толстой подобрал очень точное отражение вечного мужского стремления понять эти странные существа под названием "женщины" и наше вечное бессилие перед этой тайной. Думаю, читавшим РМ не надо напоминать, что это отражение и космического порядка, "янь"-"инь" и так далее.
Впрочем, вполне можно остановиться и на том, что Аэлита - метапрообраз. Все признаки налицо.
Кстати, спасибо за напоминание о "Таис Афинской". Но я согласен с Павлом - Таис кто угодно, только не женщина. Та же Фай Родис, но в античности. Строгий разум, постоянное движение к выбранной цели, чуть ли не исследовательский интерес к мужчинам... Где-то читал, что к настоящей исторической Таис этот образ имеет весьма косвенное отношение. Вернее, совсем никакого.
А в пользу моего предположение, что Ефремов - титан, говорит ещё и масштаб его повествований (как и у Льва Толстого). Видимо, меньше, чем в эпические полотна или общечеловеческие утопии, творчество бывших богоборцев не умещается. Да уж, если бы не роковая дуэль, ещё один известный нам титан, Михаил Лермонтов, наверняка бы выдал что-нибудь не менее грандиозное...

Здравствуйте!
Таис - прекрасная женщина. Исповедуя эллинизм с его вольной сексуальной традицией, она при этом нашла мужчину, которому посвятила всю свою жизнь и душу. Именно любовь прежде всего отделяет человека от животного (ну, и речь, конечно, но сейчас не об этом).
Суметь погрузиться в ту сумеречную негу, к которой приводит эллинизм, и обрести в конце концов стержень в душе - любовь - на это способна только истинная женщина. Вы, похоже, за ее строгим разумом так и не разглядели этой основы? Но если бы не было ее, не было бы и Таис - лишь похотливая самка, не более того.

Мне также приятно с Вами пообщаться

Здравствуйте, Мара!

>Павел, а кто Аэлита для Вас - блоковская Прекрасная Дама (Велга) или прототип Навны?

Честно говоря, нет. Не та, ни другая.

А кто тогда? -- вот это вопрос!

По сегодняшним ощущениям Аэлита кажется мне очень близкой женским эльфийским персонажам Толкиена. Та же нежность, та же мудрость, та же тайна и та же фатальность, если можно так выразиться, которая ещё более заостряет, делает более выпуклыми первые три качества. Только здесь "фатальность" по иным причинам. Но так ли важно? Ведь даже в имени Аэлиты скрыт горький смысл её неизбежности: "видимый в последний раз свет звезды" -- так Толстой переводит значение этого слова. Не правда ли сходно по чувствам с гибелью Нуменора или с какой-либо иной крупной исторической или фэнтезийной катастрофой?.. Толстой даже выдумал нечто вроде нового языка. Не иначе, как именно специально под образ Аэлиты (ибо, убери её "из кадра", и марсианский язык вобщем-то уже и не требуется -- он, как раз, должен был подчеркнуть конкретно её облик).... Довольно красивый, мелодичный язык, а приветствие в нём -- "аиу", кажется -- получилось практически одним словом с толкиеновским "айа" -- эльфийским "здравствуй"...

Поэтому я не могу пока обстоятельно ответить на вопрос: Кто для меня Аэлита? Я не знаю. Пытаюсь только выяснить это. Через параллели с другими произведениями и андреевской "мета-этнографией"... Но -- согласен с Алексеем -- Аэлита это однозначно не Соборная Душа и не Прекрасная Дама Блока. Хотя, и явно вестнический, "неотмирасеговый" образ.

.

В дополнение...

Вот сказал о Толкиене выше и подумалось, что наверное сделал не самую лучшую аналогию, напрямую сравнивая образ Аэлиты Толстого с женскими эльфийскими персоналиями профессора. Они у Толкиена страдают той же слабостью, что и женщины Ефремова (что, кстати, по моему присуще и Маргарите из "Фауста" Гёте -- тоже автор-титан). Их приходится мысленно дорисовывать. Женственность и нежность в них как бы всего лишь намечаются, но напрямую мало раскрыты. Однако, вбирая из толкиеновских книг общий характер и колорит эльфийского мира, можно достаточно правдоподобно воссоздать тот внутренний и внешний облик, которым его эльфийские женщины по всей видимости должны были бы обладать. И вот тут мне на ум и пришло то самое сравнение, которое я озвучил выше...

Между прочим, возникает и попутный вопрос: А профессор Толкиен что, тоже один из титанов?

.

А почему нет?
Хотя ощущение от его творчества, конечно, более земное, я бы даже сказал - более уютное. Если поставить в ряд известных нам титанов - Гёте, Л.Толстого, Лермонтова, возможно, И.Ефремова, на весьма и весьма субъективной основе можно сказать, что их творчество действительно обладает некой сходной чертой, отличающей, к примеру, мудрого полководца многотысячной армии от ротного балагура. Если перебрать всякие синонимы (суровость, мужественность и пр.), я бы остановился на кристалльности - красиво, но твёрдо. Разумеется, с точки зрения классического литературоведения всё это полный бред. В общем, Толкин (Павел, умоляю - Профессор сам писал, что его фамилия читается без "Е"! ТолкиЕн пишут только... ну, вы поняли) помягше будет. Впрочем, думаю, ему достаточно и того, что он стопроцентный Вестник.
А Таис, Мара, как мне помнится, жила всё же не любовью, а смутной тягой к справедливому социальному устройству, чему в конце романа и отдала свою жизнь, вместе с подругой сгинув в кровавом омуте одной из первых в истории человечества попыток построить Утопию на земле (какой-то городок в Малой Азии). История её любви к Александру Македонскому меня как-то не потрясла, в отличие от принадлежащей тому же автору, и, в общем-то, эпизодической зарисовки о девушке с Торманса, о которой я уже говорил. Сютэ (если не ошибаюсь, конечно) в любви проявила куда больше самого главного женского качества, чем Таис - самоотверженности. Ну а отношение Таис к спартанцу, который был с ней в Египте, вообще напомнило мне курортный роман богатой леди с мускулистым и глуповатым аборигеном. Извините, попользовалась и забыла.
Впрочем, Мара, как я уже признавался, я ничего не понимаю в женщинах и ни в коей мере не собираюсь выступать в роли эксперта по такому тонкому вопросу. Всего-то и хотел сказать, что женские образы писателей-титанов в чём-то мне кажутся схожими. А возводить некую напраслину на весь женский род - я что, сумасшедший, что ли? Ведь реально-то мы что обсуждаем? Образы женщин в мужских мозгах, и только.

Здравствуйте, Алексей!
А между тем, обсуждая "женские образы в мужских мозгах", Вы подняли интересную тему о титанах. Павел, я прошу прощения, что отступаю от первоначального вопроса, но если админы сочтут возможным выделить эти посты в отдельную тему - на их усмотрение.
Возможно, мысль не глубока, но я почему-то титанов прежде всего по внешним признакам вижу - это открытый "титанический" лоб и глубоко посаженные глаза, смотрящие из-под густых, порой насупленных, бровей. И действительно, что-то неуловимо титаническое есть и в Толкине, и в Ефремове. Единственный, кто не вписывается в мое представление, - это Гете. Он как-то слишком внешне открыт для титана. Да, мощь в произведениях та же, если не больше, а вот внешность как-то ускользает. :?
Согласна и с тем, что суровость и твердость отличает творчество титанов, мне слово "кристальность" понравилось. Только, чтобы смягчить пряный оттенок, я бы говорила не о кристальности, а о кристализованности.
А вообще, я думаю, что далеко не все титаны до настоящего времени свою карму отработали. Мы же в данном случае только срез творческих людей рассматриваем. А сколько же их среди нас?